Сайт священника Алексея Шляпина - Христианство и патриотизм
Выделенная опечатка:
Сообщить Отмена
Закрыть
Наверх
Вселенская Православная Церковь, Московский Патриархат, Московская епархия, Можайское благочиние

Христианство и патриотизм

Доклад на пастырском семинаре Можайского благочиния 22.06.2012г.

 

Свящ. Алексей Шляпин

 

Христианство и патриотизм

 

Ситуация

 

В церковном сознании РПЦ имеет место навязанный со стороны государства и нации ложный стереотип, будто патриотизм является составляющей Христианства.

На самом деле патриотизм – это мировоззрение языческое. Это одна из болезней церковного сознания.

 

В отличие от своего более радикального проявления, национализма, патриотизм – вещь более опасная. Именно в силу своей меньшей радикальности и поддержки со стороны государства. Как медленный и менее заметный яд, отравляющий церковное сознание.

 

Вообще, на почве государства и нации в церковное сознание проникло много ложных идей и стереотипов, которые паразитируют на Православии. Это: цезарепапизм, монархизм, национализм, одобрение коммунизма, оправдание тиранов (И. Грозного, Сталина), царебожие и др.

Однако, ключевым, объединяющим началом, которое лежит в фундаменте всех этих искажений является патриотизм. Это и есть корень и начало преткновения и "православных монархистов", и "православных коммунистов". Все они являются "православными патриотами".

 

Определение предмета патриотизма

 

Предмет патриотизма, т. е. предмет любви, гордости и служения патриотов, составляют понятия «родина» и «отечество».

 

Библейское употребление

 

В Свящ. Писании слово «родина» употребляется в смысле: земля (страна) рождения, место происхождения, родство, родные.

 

«И сказал Господь Авраму: пойди из земли твоей, от родства твоего и из дома отца твоего [и иди] в землю, которую Я укажу тебе» (Быт. 12, 1).

 

«Не плачьте об умершем и не жалейте о нем; но горько плачьте об отходящем в плен, ибо он уже не возвратится и не увидит родной страны своей» (Иер. 22, 10).

 

«Он умножил падающих, даже падали один на другого и говорили: «вставай и возвратимся к народу нашему в родную нашу землю от губительного меча» (Иер. 46, 16).

 

«И скажи: так говорит Господь Бог дщери Иерусалима: твой корень и твоя родина в земле Ханаанской; отец твой Аморрей, и мать твоя Хеттеянка» (Иез. 16, 3).

 

«Опоясанных по чреслам своим поясом, с роскошными на голове их повязками, имеющих вид военачальников, похожих на сынов Вавилона, которых родина земля Халдейская» (Иез. 23, 15).

 

«Но пойдешь в землю мою, на родину мою [и к племени моему], и возьмешь [оттуда] жену сыну моему Исааку» (Быт. 24, 4).

 

«И сказал Господь Иакову: возвратись в землю отцов твоих и на родину твою; и Я буду с тобою» (Быт. 31, 3).

 

«Я Бог [явившийся тебе] в Вефиле, где ты возлил елей на памятник и где ты дал Мне обет; теперь встань, выйди из земли сей и возвратись в землю родины твоей [и Я буду с тобою]» (Быт. 31, 13).

 

«Боже отца моего Авраама и Боже отца моего Исаака, Господи [Боже], сказавший мне: возвратись в землю твою, на родину твою, и Я буду благотворить тебе!» (Быт. 32, 9).

 

«Но он сказал ему: не пойду; я пойду в свою землю и на свою родину. Моисей же сказал: не оставляй нас, потому что ты знаешь, как располагаемся мы станом в пустыне, и будешь для нас глазом; если пойдешь с нами, то добро, которое Господь сделает нам, мы сделаем тебе» (Чис. 10, 30-32).

 

«Вооз отвечал и сказал ей: мне сказано все, что сделала ты для свекрови своей по смерти мужа твоего, что ты оставила твоего отца и твою мать и твою родину и пришла к народу, которого ты не знала вчера и третьего дня» (Руф. 2, 11).

 

Во всех случаях стоит еврейское слово, которое означает: «рождение, происхождение, потомки, дети, родство, родные»; а в (Руф. 2, 11) также: «земля, страна».

 

Слово «отечество» употребляется как синоним слова «родина», а также: место, где человек рос и воспитывался.

 

«Все сии умерли в вере, не получив обетований, а только издали видели оные, и радовались, и говорили о себе, что они странники и пришельцы на земле; ибо те, которые так говорят, показывают, что они ищут отечества. И если бы они в мыслях имели то отечество, из которого вышли, то имели бы время возвратиться; но они стремились к лучшему, то есть к небесному; посему и Бог не стыдится их, называя Себя их Богом: ибо Он приготовил им город» (Евр. 11, 13-16).

 

«Иисус же сказал им: не бывает пророк без чести, разве только в отечестве своем и в доме своем» (Мф. 13, 57).

 

«Иисус же сказал им: не бывает пророк без чести, разве только в отечестве своем и у сродников и в доме своем» (Мк. 6, 4).

 

«Он сказал им: конечно, вы скажете Мне присловие: врач! исцели Самого Себя; сделай и здесь, в Твоем отечестве, то?, что?, мы слышали, было в Капернауме. И сказал: истинно говорю вам: никакой пророк не принимается в своем отечестве» (Лк. 4, 23-24).

 

«По прошествии же двух дней Он вышел оттуда и пошел в Галилею, ибо Сам Иисус свидетельствовал, что пророк не имеет чести в своем отечестве» (Ин. 4, 43-44).

 

«И, придя в отечество Свое, учил их в синагоге их, так что они изумлялись и говорили: откуда у Него такая премудрость и силы? не плотников ли Он сын? не Его ли Мать называется Мария, и братья Его Иаков, и Иосий, и Симон, и Иуда?» (Мф. 13, 54-55).

 

«Оттуда вышел Он и пришел в Свое отечество; за Ним следовали ученики Его» (Мк. 6, 1).

 

Во всех случаях стоит греческое слово «патрис», которое означает: «отечество, родина».

 

При сопоставлении с параллельными местами выводится также значение: «место, где человек рос и был воспитан», «дом отца»:

 

«И пришел в Назарет, где был воспитан, и вошел, по обыкновению Своему, в день субботний в синагогу, и встал читать» (Лк. 4, 16).

 

«Ибо и братья твои и дом отца твоего, и они вероломно поступают с тобою, и они кричат вслед тебя громким голосом. Не верь им, когда они говорят тебе и доброе» (Иер. 12, 6).

 

Также, словом «отечество» переведён греческий термин «патриа», который имеет значение: «племенная ветвь, род, семейство, племя»:

«Для сего преклоняю колени мои пред Отцем Господа нашего Иисуса Христа, от Которого именуется всякое отечество на небесах и на земле» (Еф. 3, 14-15).

Здесь надо подчеркнуть, что, во-первых, имеется ввиду не патриотический смысл (который вкладывают в слово «отечество» патриоты), и даже не территориальный, а исключительно генеалогический. Точнее это слово можно было бы перевести словом «отцовство».

Это же слово переведено как «племя»:

«Вы сыны пророков и завета, который завещевал Бог отцам вашим, говоря Аврааму: и в семени твоем благословятся все племена земные» (Деян. 3, 25);

и как «род»:

«Пошел также и Иосиф из Галилеи, из города Назарета, в Иудею, в город Давидов, называемый Вифлеем, потому что он был из дома и рода Давидова» (Лк. 2, 4).

 

По толкованию блж. Феофилакта Болгарского: «племена называет отечествами, получившие такое название от имени отцов...то есть и горние, и дольние чины Он сотворил, и от Него произошли те, которые именуются отцами».

 

Свт. Феофан Затворник: «Можно полагать, что святой Павел имел при сем в мысли отношения отчества и сыновства, которые угодно было Богу установить между тварями... в отношении к отеческой промыслительности Он есть существенно Отец, но благоволил и среди тварей учредить такие отношения, по коим одни именуются и на деле суть отцы в отношении к другим (мысль блаженного Иеронима). Блаженный Феодорит пишет: «Бог есть в собственном и подлинном смысле Отец. Ибо не был прежде сыном, а потом стал отцом, но всегда Он Отец, и Отец по естеству. Другие отцы, как плотские, так и духовные, свыше заимствовали сие наименование. Называет же Апостол отцами на земли отцов по естеству и отцами на небесах нарицает отцов духовных»».

 

Прп. Иоанн Дамаскин: «Должно знать и то, что наименования отечества, сыновства и исхождения не от нас перенесены на блаженное Божество, но, напротив, нам переданы оттуда, как говорит божественный Апостол: сего ради преклоняю колена моя ко Отцу, из Него же всяко отечество на небесех и на земли (Еф. 3, 14–15)».

 

Т. е., здесь нет речи ни о патриотизме, ни об «отечестве» в патриотическом смысле, но говорится о том, что отношения отечества и сыновства в т. ч. на земле происходят от Единого Отца.

 

Надо подчеркнуть, что идеологическую ценность в данном случае имеет не факт существования отдельных племён («отечеств»), а возведение этого порядка к Единому Отцу. Т. е., заметьте, Писание в данном случае подчёркивает аспект единства, происхождения от единого источника. А не тот аспект, который вкладывают в понятие «отечество» патриоты, – т. е. разобщённости, местечковости, выделения одного отечества из всех.

 

Итак, библейское употребление понятий «родина» и «отечество» включает 2 аспекта: территориальный и генеалогический (место происхождения и родственники). Не более того. Т. е., гораздо уже патриотического их употребления.

 

Патриотическое употребление

 

Патриоты употребляют понятия «родина» и «отечество» гораздо шире библейского их употребления. И в этом – большая проблема патриотизма. Настолько, что фактически эта идеология изнутри гнилая. Дело в том, что у патриотов нет единого определения, ни даже единого понимания предмета своей любви и своего служения, т. е. понятий «родина» и «отечество».

 

Употребляя термины "родина" и "отечество" каждый патриот вкладывает в них разные составляющие, свой набор ингредиентов. Это могут быть: государство, нация, национальная идея, какая-нибудь идеология, народ, национальная культура, история, территория этой страны, природа этой страны, конкретные люди, нехристианские «святыни», Христианские святыни. И многое другое. Для одного это: берёзки, русская деревня и разрушенное капище. Для другого: двуглавый орёл, Иван Грозный с нимбом и Малюта Скуратов. Для третьего: родной фольклор с его языческими обрядами, циничными сказками и пошлыми частушками. И у каждого – своя собственная подборка и своё индивидуальное сочетание этих ингредиентов. И каждый будет называть это «родиной» или «отечеством».

 

Т. о., понятия «родина» и «отечество» в патриотическом их употреблении (т. е. при выходе за рамки библейского их употребления) – полнейшая абстракция. За которыми не стоит единой для всех патриотов онтологической реальности.

 

Более того. Составляющие понятий «родина» и «отечество» могут быть несовместимыми, взаимоисключающими. Например, один под словом «родина» может иметь ввиду в т. ч. православные храмы, а другой под этим же словом – в т. ч. мавзолей Ленина или языческое капище (и хорошо ещё, если это сочетание не в одной и той же патриотической голове). И оба будут считать своей родиной «Россию»; а себя – «патриотами России».

 

И это – проблема патриотов. Которые не могут между собой договориться. Не могут даже дать единого определения предмета своей любви и служения.

Такой эксперимент можно провести в полемике с патриотами на любом форуме. Я иной раз в полемике просил патриотов дать определение «родины». И они не только не могут дать единого определения (в этом можно быть уверенным); но, как правило, и своё индивидуальное определение от каждого дать не способны.

 

Итак, патриотизм только снаружи кажется единой идеологией. На самом же деле за единой демагогической оболочкой патриотизма скрывается труха субъективных представлений.

 

Сравните это с Православием. В котором есть общая, единая для всех, объективная в отношении каждого отдельно взятого православного Христианина, совокупность вероучительных определений. И более того. Есть единая объективная онтологическая реальность, стоящая за этими определениями.


Определение патриотизма

 

Под этим словом имеют ввиду 2 смысла:

 

Естественное чувство привязанности

 

Если под «патриотизмом» разуметь только естественное чувство привязанности к родным местам (в смысле «сторге» (греч.), которое в Свящ. Писании не употребляется), то это нравственно-нейтральное чувство. Но это никакая не добродетель.

 

Прп. Иоанн Лествичник: «Любовь Божия угашает любовь к родителям; а кто говорит, что он имеет ту и другую, обманывает сам себя, ибо сказано: никто же может двемя господинома работати (Матф. 6, 24)».

Отсюда ясно, что естественное чувство привязанности (сторге) не является добродетелью.

 

Хотя, смотря что любить. А то в ином случае оно может быть и греховным, если, например, любить языческие древности «родной» старины, или «родной» фольклор с его циничными сказками и грязными частушками.


Не стоит забывать и того, что в человеке в падшем состоянии естественные силы души повреждены. В том числе и эта.

 

Но, зачем тогда для этого естественного чувства привязанности к «малой родине» употреблять слово «патриотизм»? Которое употребляется в более широком, идеологическом, смысле.
В таком случае, «патриотизм» - как минимум неподходящий термин для естественного чувства привязанности к родным местам.

 

Естественное чувство привязанности (сторге) может быть только к чему-то конкретному, непосредственно осязаемому или наблюдаемому. Уже поэтому в этом смысле не может быть патриотизма к «родине» вообще, к «отечеству» вообще, к России. Патриотизм в этом смысле может быть только в отношении «малой родины» или к чему-то от «малой родины». В этом смысле человек может быть патриотом родного города, родного района, но не может быть патриотом России.

Как человек может любить, например, Сибирь (если он житель Московской области), или какую-нибудь национальную идею? Т. е. то, что он не осязает непосредственно чувствами.

 

Идеология

 

Если же человек говорит о любви к «родине» вообще, к «отечеству» вообще, к России, то это не сторге (естественное чувство привязанности), которое может быть нравственно-нейтральным, и которое может быть только к чему-то конкретному, а некий идеологический настрой на любовь, сознательная сердечная направленность, сознательное посвящение сердца, – либо филиа (греч.: любовь, привязанность, дружба), либо агапи (греч.: собственно любовь, т. е. сознательная, жертвенная, идеологическая).

Т. о., в отношении «родины» вообще, «отечества» вообще», России патриотизм всегда является именно идеологией.

 

Итак, на самом деле, когда человек, называющий себя «патриотом», употребляет слово «патриотизм», он имеет ввиду идеологию.

Если бы не так, отвержение патриотизма не вызывало бы такой яростной оппозиции со стороны патриотов. Ведь, защиту своих ближних и заботу о них на практике уранополиты не отрицают. Следовательно, патриотам именно недостаточно практики. Для них важно согласие с их идеологией.

Итак. Патриотизм – это идеология, которая включает:

 

-Признание земной «родины» или земного «отечества» или чего-либо из земных составляющих этих понятий идеологической ценностью.

 

-Признание своей принадлежности к данной «родине» или к данному «отечеству» в идеологическом смысле.

 

-Вменение себе или другим долга солидарности с земной «родиной» или земным «отечеством».

 

-Признание приоритета интересов «родины» или «отечества» над какими-либо нравственными интересами личности.

 

-Гордость за свою земную «родину» или земное «отечество» или за что-либо из составляющих этих понятий (народ, предки, история, победа, оружие и т. д.). Признание этой гордости добродетелью.

 

-Вменение себе или другим долга любви (духовной, идеологической) к земной «родине» или земному «отечеству» или чему-либо из земных составляющих этих понятий. Признание этого добродетелью и долгом.

 

-Претензия на признание добродетелью естественного чувства привязанности к «малой родине» (которое патриоты проецируют на «родину» вообще, на «отечество» вообще). Вменение этого чувства себе или другим как долга.

 

-Вменение себе или другим долга служения земной «родине» или земному «отечеству».

 

Полное или частичное приятие этих характеристик или какой-либо из них является патриотизмом в идеологическом смысле.

 

Слово Божие

 

Патриотизм несовместим со Словом Божиим.

 

Любовь

 

Бог не давал заповеди о любви к «родине» или «отечеству».

Бог заповедал любить «ближнего» (Мф. 19, 19 и др.), «друг друга» (Ин. 13, 34; 15, 12; 15, 17), т. е. конкретного человека, конкретных людей. Но, в Свящ. Писании нет заповеди любить народ или какую-то общность под названием "отечество" или "родина", включающую что-либо помимо людей и святынь (будь то культуру, фольклор, народные обычаи и т. д.).

 

Т. о., идеология патриотизма – это как минимум разбавление Христианства, самовольное добавление к словам Бога. Вопреки предупреждению: «Не прибавляй к словам Его, чтобы Он не обличил тебя, и ты не оказался лжецом» (Притч. 30, 6).

 

Более того. Слово Божие запрещает любить что-либо от мира сего. А, ведь, родина или отечество – это часть мира сего.

И в смысле филиа: «Не знаете ли, что дружба с миром есть вражда против Бога? Итак, кто хочет быть другом миру, тот становится врагом Богу» (Иак. 4, 4). Здесь стоит слово «филиа» (любовь, привязанность, дружба).

И в смысле агапи: «Не люби?те мира, ни того, что в мире: кто любит мир, в том нет любви Отчей» (1 Ин. 2, 15). Здесь оба раза стоит «агапао» (собственно любовь).

 

Свт. Тихон Задонский: «Языческое дело — искать земного и прилепляться к нему, ибо они не имеют вечного упования, Христом приобретенного, как светом Евангелия не просвещенные...Великое безумие — любить создание бессмысленное и бесчувственное, которым взаимно любимы быть не можем. Вещь бесчувственная, бессмысленная, мертвая любить нас не может: и нам не подобает ее любить, но одного Бога любящего нас, и ближнего, по образу Его созданного» («Плоть и дух», гл. ХХVII «Презрение мира», «Причины, побуждающие к презрению мира»).

 

Так что, Христианин не может любить «родину» или «отечество» или Россию. Поскольку те составляющие этих понятий, которые относятся к миру сему (т. е. к социальному миру, а не природному) недостойны любви Христианина. Это грех идолослужения, духовный блуд. Христианин не имеет права отдавать им сердце. Поскольку, отдавать своё сердце можно только Богу. Соответственно, любить сознательной, жертвенной, идеологической любовью (агапи или филиа) можно только Бога и то, что причастно Богу и вечности. Но, ни что земное.

 

А в нашей земной реалии этой вечной составляющей являются только конкретные люди.

 

А страна, государство, культура, идеология и т. д., т. е. всё то, что патриоты имеют ввиду под понятиями «родина» и «отечество» помимо конкретных людей и Христианских святынь, - всё это сгорит в огне Второго Пришествия. Всё это вещи исключительно земные (если не прямо греховные), непричастные вечности. Следовательно, недостойные любви. Христианин не имеет права отдавать им сердце, любить их, служить им. Это грех идолослужения. С какой стати, как верно заметил свящ. Даниил Сысоев, человек должен отдавать свое сердце тому, что умрет раньше него?!

 

Бог сказал: «Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душою твоею, и всем разумением твоим, и всею крепостию твоею» (Мк. 12, 30).

Патриоты же требуют долю человеческого сердца для России. А согласен ли на долю Господь?

Кроме Бога можно любить только то, что ради Него. И этим является не народ, не страна, не Россия, а только конкретный ближний, ради причастности образу Божию, что и следует дальше из Заповеди: «Возлюби ближнего твоего, как самого себя. Иной большей сих заповеди нет» (Мк. 12, 31).

 

Что касается Христианских святынь, то в вещественном отношении, как предметы, храмы и иконы не войдут в вечность. Однако, они имеют функцию отношения к вечности. И именно ради этой их функции Христианин может любить их. Т. е., как то, что причастно Богу. А не как предметы, не ради вещественной их красоты или исторической и национальной принадлежности. Иначе, это будет та же любовь к миру сему.

Собственно, это есть составляющая любви к Богу, – любовь к тому, что причастно Ему. Как и любовь к ближнему есть тоже составляющая любви к Богу.

И в этом своём качестве, отношения к Богу, причастности вечности, они не принадлежат понятию земной «родины» или «отечества», поскольку превосходят их. Поскольку храмы и иконы, которые за пределами земной «родины», для Христианина не могут представлять меньшую ценность.

А та функция этих вещей, которую можно рассматривать как ингредиент земной «родины» (культурная, архитектурная, художественная ценность) для Христианина не имеет значения, и он не должен прилагать к ним сердце ради этой их функции.

 

Т. е., любить что-либо из составляющих понятие «родина» Христианин может только по аспекту святости, принадлежности к Церкви (как то храмы и Христианские святыни на территории земной родины). Но, в таком случае не имеет значения национальная принадлежность этих вещей, и патриотизм здесь ни при чём. Территориальная их принадлежность для Христианина имеет значение лишь практическое, как данность, но не идеологическое.

Если же человек любит какие-либо составляющие понятия «родина» по аспекту национальному, принадлежности к земной родине (даже если это Христианские святыни, но мотив любви относится не к аспекту святости, а к аспекту принадлежности к земной родине), тогда это не Христианство, а язычество.

 

Нам дороги русские святые, русские святыни – по аспекту святости, а не по аспекту национальности. Потому, что они святые, а не потому, что они русские. Иначе, это язычество.

Христианину подобает любить русского святого потому, что он святой. Но это не патриотизм. Патриотизм тогда здесь ни при чём. Любить же русского святого потому что он русский – это не Христианство.

И святыня нам дорога потому, что она причастна святости. А не потому, что она находится на территории данной страны.

И святое место нам дорого потому, что его касалась нога святого. А не потому, что его касалась нога русского святого. Иначе, это язычество.

 

Итак, из всех составляющих понятий «родины» и «отечества» отношение к вечности имеют только конкретные люди и Христианские святыни. Поэтому, только они достойны любви Христианина.
Но. Дело вот в чём. Конкретных людей, населяющих земную «родину» (например, Россию), Христианин должен любить так же, как и тех людей, которые живут вне России. Он не может их любить больше. Просто потому, что остальных он не имеет права любить меньше. То же и со святынями. Христианские святыни Иерусалима или Сирии для Христианина не могут значить меньше, чем святыни России. Поэтому, когда речь идёт о том, что имеет отношение к вечности (конкретных людях и святынях), уже некорректно их включать в понятие земной «родины» просто потому, что они превосходят это понятие, имеют вселенский масштаб. Иначе, Христианская любовь, любовь ради Заповеди Христовой, подменяется любовью по иным мотивам, по мотивам крови или национальности или подданства. А это уже не Христианство. Христианская любовь к ближним не может ставиться в зависимость от иных, земных, мотивов. Т. о., для Христианина любовь к ближнему русскому не может отличаться от любви к ближнему негру. Любовь к святыням на территории России не может превосходить любовь к святыням Палестины. В любви к ближнему приоритет зависит не от национальности, не от подданства или гражданства, т. е. ни от каких патриотических мотивов. А от отношения к Православной вере (Христианин должен «Делать добро всем, а наипаче своим по вере» (Гал. 6, 10)), и от фактической близости местонахождения человека на данный момент, т. е. от реальной возможности оказать ему помощь. Чисто практический приоритет, не более того. Милосердный самарянин именно фактически оказался близок к впадшему в разбойники. Так и для Христианина русского происхождения, который оказался, например, в Америке, приоритет любви имеет православный негр, который находится рядом, и которому есть возможность непосредственно оказать помощь, а не русский соотечественник где-то там в России.

Но, в таком случае вообще теряет смысл говорить о любви к «родине» или «отечеству», имея ввиду конкретных ближних. Корректнее говорить просто о любви к ближнему, не связывая её с понятиями «родина» и «отечество».

 

Свт. Феофан Затворник: «Мера погашения страстей есть мера сроднения его (христианина) с человечеством и ангелами. Сначала напрягается он думать и чувствовать, что несть иудей, ни эллин, несть раб, ни свободь, несть мужеский пор, ни женск (Гал. 3, 28; Кол. 3, 11), а наконец доходит до того, что, подобно Макарию Великому, желал бы все человечество обнять единым объятием и считать родным последнейшего на свете человека» («Начертание христианского нравоучения»).
«Так что национализм, согласно свт. Феофану Затворнику - результат непреодоленных страстей» (свящ. Даниил Сысоев). К патриотизму это также относится, поскольку и патриотизм выделяет «своих».

 

Гордость

 

Гордость своим земным отечеством или какой-либо его составляющей (историей, оружием, победами, предками и т. д.) принципиально ничем не отличается от гордости другими земными вещами, делами мира сего. Всё по той же схеме, – человек гордится своим отечеством. Это ничто иное как та же «гордость житейская».

 

Прп. Моисей Оптинский: «Разве есть благородная гордость? Ее нет, а есть одна только гордость бесовская».

 

А Свящ. Писание неоднократно осуждает гордость:

 

«...Гордость, безумство,– всё это зло извнутрь исходит и оскверняет человека» (Мк. 7, 22-23).

 

«Всё, что в мире: похоть плоти, похоть очей и гордость житейская, не есть от Отца, но от мира сего» (1 Ин. 2, 16).

 

«Бог гордым противится, а смиренным дает благодать» (Иак. 4, 6).

 

«Погибели предшествует гордость, и падению – надменность. Лучше смиряться духом с кроткими, нежели разделять добычу с гордыми» (Пр. 16, 18-19).

 

«Гордость ненавистна и Господу и людям и преступна против обоих» (Сирах. 10, 7).

 

«Поникнут гордые взгляды человека, и высокое людское унизится; и один Господь будет высок в тот день. Ибо грядет день Господа Саваофа на все гордое и высокомерное и на все превознесенное, – и оно будет унижено, – и на все кедры Ливанские, высокие и превозносящиеся, и на все дубы Васанские, и на все высокие горы, и на все возвышающиеся холмы, и на всякую высокую башню, и на всякую крепкую стену, и на все корабли Фарсисские, и на все вожделенные украшения их. И падет величие человеческое, и высокое людское унизится; и один Господь будет высок в тот день, и идолы совсем исчезнут. И войдут люди в расселины скал и в пропасти земли от страха Господа и от славы величия Его, когда Он восстанет сокрушить землю» (Ис. 2, 11-19).

 

Служение

 

Слово Божие прямо запрещает служить чему бы то ни было и кому бы то ни было кроме Бога:

«Господа, Бога твоего, бойся, и Ему [одному] служи...» (Втор. 6, 13).

«Господу Богу твоему поклоняйся и Ему одному служи» (Мф. 4, 10).

 

Т. о., служение «родине» или «отечеству» или России или государству – это идолослужение.

 

Христианин не должен служить ни «отечеству», ни государству, но лишь «отдавать кесарево» и почитать власть, т. е. не более чем внешнее, исключительно практическое исполнение обязанностей. Не более того. Без участия сердца, без какой-либо идеологии.

 

Русский язык в этом отношении ущербен, поскольку не разводит понятий. Т. о., если, употребляя русское слово «служение», не апеллировать к понятиям греческого языка, то можно умом впасть в грех идолослужения.

 

Например, Христианин-воин не должен служить (греч.: латрейа) отечеству; но это должно быть лишь внешнее, чисто практическое исполнение воинских обязанностей (греч.: стратеуомай), т. е. работа воина. Не более того. Государство не имеет права требовать служения отечеству.

 

Т. о., воинский отзыв: «служу отечеству» - греховен.

 

Я, со своей стороны, каюсь, что, когда служил в армии, произносил этот отзыв. Теперь отрекаюсь от этого. Я служу только Богу.

 

Вмч. Феодор Тирон сразу после призыва в армию на предложение как воину принести жертву идолам ответил: «Я воин моего Царя Христа, и не могу быть воином какого-либо другого царя».

На это препозит сказал: «вот эти все воины – христиане, и однако же они – воины римского царя».

Вмч. Феодор ответил: «Каждый знает, кому он служить, я же служу моему Небесному Царю и Владыке – Богу и Единородному Сыну Его – Иисусу Христу».

 

Христианин служит (в смысле латрейа) не людям, не стране, не государству, не нации, не народу, а единственно и исключительно Богу. А людям Христианин служит только в смысле «диакониа» (греч.), т. е. заботится о них, об их вечном спасении и временном благополучии.

 

Исход

 

Слово Божие призывает, чтобы Христиане, свои Богу, вышли (если не физически, то в любом случае духовно, идеологически) из среды своего народа, своего отечества, чтобы войти в состав нового народа, – народа Божия: «Вселюсь в них и буду ходить в них; и буду их Богом, и они будут Моим народом. И потому выйдите из среды их и отделитесь, говорит Господь, и не прикасайтесь к нечистому; и Я прииму вас. И буду вам Отцем, и вы будете Моими сынами и дщерями, говорит Господь Вседержитель» (2 Кор. 6, 16-18).

«Итак, выйдем к Нему за стан, нося Его поругание; ибо не имеем здесь постоянного града, но ищем будущего» (Евр. 13, 13-14).

 

Здесь надо пояснить: что значит: духовно выйти из своего народа, перестать быть русским?

Люди часто не понимают, что такое «дух», что значит «духовно». Думают, что, мол, да, на каком-то «духовном», непонятно каком, уровне, духовной частью своего существа, я не русский, а так я русский.

Но, ведь, дух – это ум, сознание человека.

Следовательно, духом, духовно перестать быть русским – это значит: умом, сознанием перестать быть русским, перестать считать себя русским, перестать осознавать себя русским. Это и есть «духовно».

Так же как «нищие духом» – это те, кто считает себя нищим, осознаёт себя нищим.

 

Т. о., кто хочет быть Христианином, непременно должен совершить исход из мира. Так что, уже не принадлежит своему этническому народу. Церковь – это иной народ, который странствует по территории всех народов. Но не принадлежит ни народу, ни государству, и не может быть солидарен с ними. «Не преклоняйтесь под чужое ярмо с неверными, ибо какое общение праведности с беззаконием? Что общего у света с тьмою? Какое согласие между Христом и Велиаром? Или какое соучастие верного с неверным? Какая совместность храма Божия с идолами? Ибо вы храм Бога живого...» (2 Кор. 6, 14-16).

 

Т. о., когда человек становится Христианином, он уже перестаёт быть русским, татарином и т. д., перестаёт быть сыном народа, из которого происходит по крови. И уже не принадлежит своему народу и племени, поскольку Сын Божий «Кровию Своею искупил нас Богу из всякого колена и языка, и народа и племени» (Откр. 5, 9).

 

Ведь, ясно, что, например, когда моавитянка Руфь вступила в народ Израильский, она полностью перестала отождествлять себя с моавитянами; так и Урия хеттеянин был полностью Израильтянином и нисколько не мог отождествлять себя с хеттами.

Так и русский, вступая в народ Божий (Церковь), уже нисколько не может отождествлять себя с русским народом (языком), из которого он вышел.

Ведь, Церковь – ни что иное как тот же Израиль, вобравший в себя выходцев из всех народов. Т. е. это конкретный народ, иной народ, нежели русский или любой другой из языческих народов.

 

Свящ. Даниил Сысоев: «В трудах патриотов и националистов часто приходиться слышать обличение тех, кто пытается совместить принадлежность к двум разным народам. Патриоты часто обличают тех, кто имеет двойное гражданство. Так почему же христиане забывают об этом. Мы - всегда христиане, и языками больше не будем никогда. В чине присоединения язычников Церковь молится, "Боже, Ты собрал ИЗ ЯЗЫКОВ, Церковь, народ Свой". Бог выбрал нас из языков, а мы пытаемся вернуться обратно. Это старое искушение Израиля - "мы будем как все языки". Да не будет так!»

По Слову Божию: «Никто не может служить двум господам...» (Мф. 6, 24).

 

Свящ. Даниил Сысоев: «Писание и Предание (то чему учили все, всегда и повсеместно) не признает в принципе двойной Родины у христиан. У нас есть одна Родина - небо, и есть гостиница, где мы сейчас странствуем. По словам Василия Великого, мы всегда на чужбине, где бы мы не жили, но на всяком месте владычество Божие. А что касается православных патриотов, которые желают служить двум господам, то про них сказал апостол Иаков: "человек с двоящимися мыслями нетверд во всех путях своих" (Иак. 1,8)».

 

Свт. Тихон Задонский: «Сердце у человека одно: когда он ищет временного, тогда забывает о вечном, когда же обращается к вечному и углубляется в него, тогда забывает о временном и нерадит о нем. Двояких попечений-о временном и вечном, двоякой любви-к временному и вечному, в сердце быть не может. Непременно преобладает одно из двух: или временное, или вечное» («Отечник...»).

 

Мч. Прокл на вопрос игемона: «какого ты рода?» ответил: «род мой Христов».

 

Прпмч. Епиктет и мч. Астион договорились на вопрос судьи об имени, отечестве и родителях отвечать не иначе как: «мы Христиане, это имя наше, род и отечество». Прпмч. Епиктет так и отвечал: «мы – Христиане и рождены от христианских родителей».

 

Свт. Геннадий Схоларий: «Я не называю себя эллином, потому что я не верую в то, во что веровали эллины. Я мог бы назвать себя византийцем, потому что я был рожден в Византии. Но я предпочитаю просто называть себя Христианином» (Дворкин А. Л., «Очерки по истории Вселенской Православной Церкви»).

 

Мч. Стефан (Наливайко) на вопрос, к какому он принадлежит государству, написал в анкете: «Новому Иерусалиму». А для неосведомленного следователя пояснил: «Сходящему с небес».

 

Божия Матерь в явлении прп. Серафиму Саровскому сказала о нём: «сей – нашего рода».

 

И я, по слову Писания, (будучи русским по крови и происхождению) в русский народ уже не вхожу, но напротив, я вышел из русского народа с тех пор, как стал Христианином (хотя, и не сразу осознал это). Я был русским. А теперь я не русский, я Христианин.

 

Народ Божий

 

Итак, становясь Христианином, человек выходит из своего народа (языка) и входит в состав народа Божия.

 

Народ Божий – это не русский народ и никакой другой народ мира. Русский народ – это лишь один из народов (языков, гои), часть которого вошла в Церковь Христову.

Народ Божий – это Вселенская Православная Церковь Христова. Вначале он включал в себя одну общину прав. Авраама; потом – один народ Израильский; а теперь – Церковь Христову, собранную из выходцев разных народов, странствующую в этом мире.

 

«И прибегнут к Господу многие народы в тот день, и будут Моим народом» (Зах. 2, 11).

 

«Вы – род избранный, царственное священство, народ святой, люди, взятые в удел... некогда не народ, а ныне народ Божий» (1 Пет. 2, 9-10).

 

«Вы уже не чужие и не пришельцы, но сограждане святым и свои Богу» (Еф. 2, 19).

 

Т. о., Израилю в Новом Завете соответствует не Россия, не Византия, и никакая другая страна, а Церковь Христова, которая и есть та самая община прав. Авраама, тот самый Израиль, народ Божий, но вобравший в себя представителей от всех народов.

Ведь, Израиль и был не этническим народом, но религиозной общиной, народом Божиим. Просто, в Ветхом Завете состав народа Божия ограничивался одним этническим народом. Да и тогда в Израиль могли входить на равных правах и иноплеменники (Руфь, Раав, Урия и т. д.).


Т. о., плач израильтян на реках Вавилонских – это не патриотизм, это тот же плач, как у Христиан о разрушенных храмах. Ведь, Сион был религиозным центром, местом служения Единому Богу.

И плач Спасителя о Иерусалиме – это плач не об отечестве, а о падении сердца народа Божия, которым являлся Иерусалим как место служения Богу. Иерусалим был религиозным центром. А земным отечеством для Христа была Галилея и Назарет.

 

Народ Божий (Церковь) не имеет какой-то конкретной территории, но рассеян по территории народов земли, как соль в пище. Это народ-странник, странствующий по территории стран и государств мира. «Ибо не имеем здесь постоянного града, но ищем будущего» (Евр. 13, 14).

 

Для Церкви весь мир, включая Россию, – чужбина, земля странствия, то же, что для Израиля в Ветхом Завете языческие народы, по территории которых он проходил, когда странствовал по пустыне, и которые окружали его.

Сщмч. Ириней Лионский: «...В нашем истинном исходе, т. е. в вере, в которой мы состоим и чрез которую мы отделились из числа язычников... все исшествие народа из Египта по устроению Божию было типом и образом имевшего быть из язычников происхождения Церкви, и поэтому Он в конце (времени) изводит ее отсюда в ее наследие, которое не Моисей раб Божий, но Иисус Сын Божий дает в достояние. И если кто внимательнее рассмотрит слова пророков о конце и то, что Иоанн ученик Господа видел в откровении, то найдет, что народы примут те же самые казни вообще, какие тогда поразили Египет по частям» («5 книг против ересей», кн.4, гл.30).

 

Русская Православная Церковь

 

Т. о., Русская Православная Церковь – не часть России, но часть иного народа, Божия, который странствует в т. ч. и в России.

 

Россия для Русской Православной Церкви – то же, что Египет для Израиля во время Исхода; или что территории тех стран, через которые проходил Израиль во время странствования по пустыне.

 

Церковь - не от мира сего. Она не может быть "русской" или какой-либо иной национальной. Церковь одна - Христова.

 

Православный Христианин должен веровать согласно Символу веры. Т. е. в "Единую, Святую, Соборную (Вселенскую) и Апостольскую" Церковь. А не в "Русскую".

Придавать территориальному, чисто практическому, делению Церкви идеологическое значение - ошибка, грех против Символа веры, непонимание неотмирной природы Церкви.
Надо понимать, что единство – это цель (в смысле: с самого начала уже реализованная); а существование отдельных поместных Церквей - это данность (которая не является ценностью, но имеет  чисто практическое, внешнее значение, для порядка, чина и внешнего устройства). И направление церковного сознания, естественно,- от данности к цели, а не наоборот. Таким образом, Единая Вселенская Церковь преодолевает это наличное земное деление через единую веру, единую молитву, единую Евхаристию.

Подменять же это чисто практическое значение территориального разграничения идеологическим, придавая какой-то ценностный смысл существованию отдельных поместных Церквей, – значит дробить Единую на поместные. Это вопреки церковному сознанию, стремящемуся к единству, к преодолению поместного деления. Такое направление сознания ведет к расколу, чему яркий пример – Армянская поместная Церковь, предпочитающая свое "армянство" единству со Вселенской Церковью.

Т. о., в словосочетании "Русская Православная Церковь" слово "Русская" - чисто технический термин, указывающий на территориальную принадлежность (а не на национальную, и не на культурную). Поскольку каноническая структура Церкви предполагает деление только по территориальному признаку (деление по национальному признаку, Церковь диаспоры – это антиканонично). Придавать этому слову идеологическое значение, понимать его в национальном или культурном аспекте – ошибка и грех против Символа веры, следствие невежества, местечковости и языческого менталитета.

В таком случае получается, что Русская Церковь наделяется некоей ценностной составляющей, неприсущей другим поместным Церквам. Налицо - раскольническая, и даже языческая психология.

Придавать национальному в Церкви идеологическое значение - противоречит Слову Божию о том, что в Церкви "Нет ни Еллина, ни Иудея...варвара, Скифа...но все и во всем Христос" (Кол. 3, 11).

 

Свт. Филарет Черниговский: «По самому свойству Христовой истины, как истины всеобщей, Церковь Христова, как хранительница и выражение истины, не может ограничиваться каким либо местом или народом... Церковь Христова – Церковь вселенская по свойству учения и духа ея» («Православное Догматическое Богословие», т. 2).

 

Сщмч. Горазд Чешский: «Церковь предназначена для всех людей без различия национальности, страны и времени, ибо Господь Иисус Христос сказал: “Итак идите, научите все народы” (Мф. 28:19)... Церковь ко всем обращенным в веру людям и народам относится одинаково и предоставляет каждому народу одинаковую возможность применять свои силы и способности в церковной жизни к чести и славе Божией» («О Православной вере. 1168 вопросов и ответов»).

 

Прп. Иустин (Попович):

«Как Богочеловеческая по своей сущности Церковь предназначена для всех народов, для всех людей и для всех времен (ср.:Мф.28, 18-20)... так что в ней нет ни Еллина, ни Иудея, ни обрезания, ни необрезания, варвара, Скифа, раба, свободного, но все и во всем Христос (Кол.3,11)» («Собрание творений..., М.: Паломник, 2006, с. 486).

 

«Церковь - это Богочеловеческая вечность, воплощенная в границах времени и пространства. Она в этом мире, но "не от мира сего" (Ин.18:36). В этом мире она для того, чтобы его воздвигнуть до горнего мира откуда и она сама. Она - вселенская, соборная, богочеловеческая, вечная, поэтому хула, непростительная хула на Христа и Духа Святого делать из нее национальный институт, сужать ее до мелких, преходящих, временных национальных целей. Цель ее над-национальная, вселенская, всечеловеческая, - соединить всех людей во Христе, всех, не взирая на национальность, расу, класс. "Нет уже иудея, ни язычника; нет раба, ни свободного; нет мужеского пола, ни женского: ибо все вы одно во Христе Иисусе" (Гал.3:28), ибо "все и во всем Христос" (Кол.3:11)» (Внутренняя миссия нашей Церкви).

 

«Церковь – это Личность Богочеловека Христа, Богочеловеческий организм, а не человеческая организация. Церковь неделима и как Личность Богочеловека, и как Тело Христово. Поэтому в самой основе ошибочно неделимый Богочеловеческий организм делить на мелкие национальные организации. На своем историческом пути многие поместные церкви склонялись под ярмо национализма, под гнет национальных целей. Многие церкви и среди них – наша Церковь формировалась по отношению к народу, хотя естественным является обратное: народ должен формироваться по отношению к церкви. И в нашей церкви часто допускалась эта ошибка. Но мы знаем, что это плевелы нашей церковной жизни, плевелы, которые Господь не выдергивает, а оставляет до жатвы расти вместе с пшеницей (Мф.13:25-28)...

Уже время, уже пошел двенадцатый час, пора нашим отдельным церковным представителям перестать быть исключительно слугами национализма и политики, все равно какой и чей, и стать первосвященниками и священниками Единой, Святой, Соборной и Апостольской Церкви. Заповеданная Христом и осуществляемая святыми отцами миссия Церкви состоит в следующем: насаждать и взращивать в душе народной чувство и сознание того, что каждый член Православной Церкви – личность соборная и вселенская, личность вечная и богочеловеческая, что он – Христов и потому брат всех людей и слуга всех людей и твари. Эта данная Христом цель Церкви, а всякая другая цель не от Христа, а от антихриста. Чтобы быть Христовой, соборной и вселенской, наша поместная церковь должна непрестанно осуществлять эту цель в нашем народе...

...Нужно выработать в народе чувство того, что Христова вера – подвиг над-национальный, вселенский, троичный и что веровать во Христа значит: служить Христу и только Христу через всю свою жизнь.

...Третий подвиг – богочеловеческий подвиг любви. Эта любовь не имеет границ, не вопрошает, кто достоин, а кто нет, но любит всех и вся: любит друзей и врагов, любит грешников и преступников, но не любит их грехи и злые дела; она благословляет проклинающих ее, подобно тому, как солнце светит и злым и добрым (Мф.5:45-46). Эту богочеловеческую любовь необходимо взращивать в народе, ибо этой соборностью и вселенскостью христианская любовь отличается от всех других видов самозваной и условной любви: фарисейской, гуманистической, альтруистической, национальной, животной. Любовь Христова – это всегда совершенная любовь. Эта любовь достигается молитвой, ибо она – дар Христов. И православное сердце с восхищением молится: Господи Вселюбезный, дай мне любовь Твою ко всем и ко всякому…» (“Христианская жизнь”, 1928 г. № 9).

 

Св. Николай II писал свт. Николаю Японскому в конце 1905 г.: «…Вы явили перед всеми, что Православная Церковь Христова, чуждая мирского владычества и всякой племенной вражды, одинаково объемлет все племена и языки...»

 

Осуждение ереси этнофилетизма Константинопольским собором 1872 г.: «Мы отвергаем и осуждаем племенное деление, то есть племенные различия, народные распри и разногласия в Христовой Церкви, как противные евангельскому учению и священным законам блаженных отцов наших, на коих утверждена Святая Церковь и которые, украшая человеческое общество, ведут к Божественному благочестию. Приемлющих такое деление по племенам и дерзающих основывать на нем небывалые доселе племенные сборища, мы провозглашаем, согласно священным канонам, чуждыми Единой Кафолической и Апостольской Церкви и настоящими схизматиками».

 

Послание глав Поместных Церквей 12 октября 2008 г.: «Православная Церковь, авторитетно истолковывая учение Апостола языков в мирные и трудные времена ее двухтысячелетнего исторического пути, может и должна представить современному миру учение не только о восстановлении во Христе единства всего человеческого рода, но и о всемирности Его искупительного дела, которым преодолеваются все расколы мира и утверждается общая природа всех людей. Достоверное свидетельство Его спасительной вести предполагает преодоление и внутренних противоречий в Православной Церкви через избавление от националистических, этнофилетических или идеологических напряженностей, потому что только таким образом слово православной веры найдет надлежащий отклик в современном мире».

 

Т. о., Церковь не может быть для России «своей». Она не принадлежит России, не является её частью.

Попытки сделать Церковь "своей" у нас перед глазами. Это: Армянская поместная Церковь, которая в расколе; Филаретовский раскол на Украине; Англиканская "церковь" во главе с королевой и т. д. Это всегда раскол.

Церковь - не от мира сего. Попытки сочетать её с миром сим оканчиваются разрывом со Христом.

 

Русская Православная Церковь есть часть Вселенской Православной Церкови и принадлежит единственно и исключительно Господу Иисусу Христу, Который является её Главой и Женихом.

 

Т. е., Россия и Русская Православная Церковь – это разные вещи. Русская Православная Церковь – это то, что выделено из России, не является её частью. Это уже не Россия. Но, Русская Православная Церковь странствует по территории России.

 

Россия для Русской Православной Церкви – то же, что земля для стопы. С которой стопа соприкасается, опираясь на неё, но не смешиваясь с ней. Смешение Церкви с миром, обмирщвление Церкви, – это грех.


Россия – мир сей

 

А Россия – это сугубо земная реалия, часть мира сего. Одна из стран земли, не более того. Как и любая другая страна мира. Нет никакой «небесной России», как фантазируют патриоты. И в вечности России не будет. Ни о России или Руси, ни о каких других земных родинах в Вечном Царстве Божием никто уже и не вспомнит. Все они и память о них сгорят в огне Второго Пришествия.

 

Стоит заметить, что выражение «Святая Русь» относится не к России. Святая Русь – это поэтическое наименование Русской поместной Церкви.

Иначе, если под этим выражением понимать что-то за пределами Русской поместной Церкви (Россию или что-то от России), тогда придётся признать существование святости вне Церкви, что противоречит смыслу евангельского благовестия о возможности спасения (святости) только в Церкви.

Если же под этим понимать какую-то «небесную Русь», тогда это противоречит стихире «Русь Святая, храни веру Православную». Как это обращение может относиться к Церкви Небесной, когда она веру уже сохранила?

И противоречит Слову Божию. Которое не говорит о «небесной Руси», но говорит о «вышнем Иерусалиме», который есть «матерь всем нам» (Гал. 4, 26).

 

Россия же сгорит в огне Второго Пришествия вместе со всем остальным миром, частью которого она и является. Поскольку весь мир, включая Россию, осуждён на гибель в огне Второго Пришествия: «Земля и все дела на ней сгорят» (2 Пет. 3, 10) (как видим, для России не сделано исключения).

 

Причём, осуждение на гибель в огне Второго Пришествия – закономерное следствие реальных нынешних злодеяний. Закономерное и для России, как и для остального мира. За злодейства, которыми наполнена Россия, как и остальной мир, за кровь мучеников, которая лилась в России, как и везде в мире, за неправды в отношении Церкви Христовой, в которых погрязла Россия, как и остальной мир. За отнятие и осквернение храмов. За кровь убитых младенцев. За разврат. За рабство.

 

Вспомним «православную» Россию. Её крепостное право, покрывающее произвол и разврат помещиков и бесправие простого народа, бесчеловечное отношение к собственному народу как к быдлу.

Вообще рабство – это позор человечества, греховное явление. Потомок Адама порабощает потомка Адама, т. е. своего брата по крови.

«Откуда же рабство, и зачем оно явилось в жизни человеческой...: от любостяжания произошло рабство, а также от зависти, от ненасытной алчности...Потом (к появлению рабского сословия) способствовали войны, сражения, где стали брать пленных...» (Свт. Иоанн Златоуст, «Беседы на послание к Ефесянам»).

А когда «православный» порабощает своего единоверца, который причащается с ним из одной Чаши, т. е. своего брата по Крови Христовой, – это самый позорный вид рабства. Крепостное право – это явление мерзкое, гнусное, позорное клеймо на лице русской истории.

Как можно считать «православным» такое государство, в котором «благочестивейшие государи и государыни» сделали своих единоверцев рабами?!

Крепостное рабство ставило людей в личную зависимость, делало их беззащитными, открывало дорогу таким беззакониям как жестокость, насилие, разврат, разлучение семей, непомерная эксплуатация. Как можно это оправдывать?! Это очевидное злодейство.

Наличие в России крепостного рабства прекрасно показывает различие понятий "Россия" и "Русская Православная Церковь". И то, что Россия, какой бы "православной" она ни называлась, есть ни что иное как мир сей, пропитанный грехом, как и весь остальной мир, а никакая не "Святая Русь".

 

И никогда Россия не была «святой». Даже в самые "благочестивейшие" времена Церковь терпела даже от "православного" государства.


Например, до революции государство предписывало нарушить тайну Исповеди в случае покушения на государственные интересы. Это – грубое попрание Божьего ради «кесарева». Это грех. Это недопустимо. Конечно,  наличие гос. предписания не означает, что священники его выполняли. Поскольку, нарушение тайны Исповеди недопустимо ни в каком случае.

 

В России в некоторых губерниях со стороны царской администрации запрещалась проповедь Христа среди мусульман. Это позор для "православной" страны.

 

Вспомним упразднение патриаршества, грубое вмешательство государства в дела Церкви через обер-прокурора, стремление сделать Церковь «государственным ведомством».

Стоит заметить, что обер-прокурор – это не управление Церковью, а грубое и незаконное вмешательство в дела Церкви со стороны государства. Поэтому, нельзя сказать, что он "возглавлял Синод" или "управлял Церковью". Церковью всегда управлял и управляет Господь Иисус Христос через своих архиереев. А обер-прокурор - это для Церкви была просто обуза, соглядатай, инородное тело.

 

Фактически, вся история Церкви периода «симфонии» с государством наполнена претензиями власти на некий идеологический статус, на некое место в Церкви, грубым вмешательством в дела Церкви, стремлением приспособить Церковь к интересам государства. Что наблюдалось на протяжении всей истории Византии и России. И есть явление порочное и ненормальное.
Это можно расценить как форму гонений на Церковь, характерную для периода, когда нет открытых гонений. Ведь, Церковь на земле всегда гонима, будучи тем, что взято от мира: «Если бы вы были от мира, то мир любил бы свое; а как вы не от мира, но Я избрал вас от мира, потому ненавидит вас мир» (Ин. 15, 19).

 

Даже благочестивый царь страстотерпец Николай ll не был свободен от порочного отношения к Церкви в духе цезарепапизма. Незадолго до революции архиереи два раза обращались к царю с просьбой созвать Поместный собор в т. ч. для восстановления патриаршества. Оба раза царь отклонял просьбу архиереев. Что, заметьте, подводит его под прещение 6-го правила Седьмого Вселенского Собора: «...единожды в лето быти собору... и аще обрящется некий начальник возбраняющий сие, да будет он отлучен...». Но, «Бог поругаем не бывает (т. е. над Богом нельзя посмеяться)» (Гал. 6, 7). Третий раз Поместный собор всё-таки состоялся (1917-18 гг.). Но уже без царя. И патриаршество Бог всё-таки восстановил. Но уже без царя.

 

И можно ещё многое вспомнить об отношении "православного" государства к Церкви. И многие всё никак не могут понять,- что же произошло в 1917-м году. Ведь, «Бог поругаем не бывает» (Гал. 6, 7).


Все эти неправды и злодеяния, которые совершались и совершаются в России, наглядно показывают, что Россия - не более чем составляющая мира сего, осуждённая на сожжение в огне Второго Пришествия за свои реальные злодеяния, как и весь остальной мир. И показывают ошибочность одного из патриотических штампов, мол, «русский – значит православный». Ничего подобного. Разве это православный народ разрушал храмы, осквернял святыни, оскорблял священников и верующих, убивал мучеников? Или это был не русский народ?


В том и дело, что понятия "народ" (например, русский) и "народ Божий" – не тождественны. И даже в «православной» России эти понятия не были тождественны. Никогда ни один народ не был на 100% православным. И Россия – не исключение. В состав любого народа фактически входят и Христиане, и состоящие вне Церкви. Следовательно народ (этнос, язык) не может являться частью Церкви, но лишь отдельные люди из этого народа.

 

Более того. Слово Божие предрекает о великом наступлении «Гога в земле Магог, князя Роша, Мешеха и Фувала» на «Землю, избавленную от меча, собранную из многих народов, на горы Израилевы... народ, собранный из народов» (Иез. 38, 8, 12) (т. е. на Церковь).

К какому народу относится Христианин русского происхождения: к народу Рош или к «народу, собранному из народов»?

 

Как Христианин может любить и считать «своим отечеством» царскую Россию, которая гнобила православных в рабстве (крепостное право), узаконивала разврат (легальные публичные дома), унижала и использовала Церковь?!

Как Христианин может любить и считать «своим отечеством» СССР, которое гнобило Церковь, проливало кровь мучеников, заставляло забыть Бога?!

Как Христианин может любить и считать «своим отечеством» нынешнюю Россию, которая льёт рекой кровь младенцев, способствует распространению разврата и растлению детей, заглушает проповедь Слова Божия?!

 

На этом фоне, кстати, понятна неосновательность одного патриотического штампа, мол, «если человек не любит земное отечество, как он может полюбить Отечество Небесное?»

С какой стати?! Например, почему патриоты думают, что крестьянин, который вкалывает в помещичьем доме, или заключённый на строительстве какой-нибудь ГЭС, не может полюбить Небесное Отечество потому, что не любит окружающие его нечеловеческие условия, которые называются «земным отечеством»?!

Или, если человек родился, например, в ГУЛАГе, и, естественно, не любит эту свою "родину", с чего это он не сможет полюбить Небесное Отечество?!

Или, если родился в крепостной семье и всю жизнь видел, как его самые близкие люди гнули спину на помещика и получали розги, и сам гнул и получал, с какой стати нелюбовь к этой т. наз. "родине" помешает ему полюбить Небесное Отечество?!

 

Земное отечество – это место греха, место изгнания и бесславия и для нас, и для наших близких, братьев и сестер, где наши ближние страдают. Поэтому, для Христианина оно не может быть отечеством или родиной.

Россия для Христианина русского происхождения – место странствия. Не более того.

 

Странник

 

Итак, если не иметь ввиду под словом «родина» или «отечество» исключительно технический (библейский) смысл, у Христианина нет земной родины, нет земного отечества.

По слову Божию: «Наше же жительство – на небесах, откуда мы ожидаем и Спасителя, Господа нашего Иисуса Христа» (Флп. 3, 20), «...Ибо не имеем здесь постоянного града, но ищем будущего» (Евр. 13, 14).

По примеру святых, которые «Говорили о себе, что они странники и пришельцы на земле; ибо те, которые так говорят, показывают, что они ищут отечества. И если бы они в мыслях имели то отечество, из которого вышли, то имели бы время возвратиться; но они стремились к лучшему, то есть к небесному; посему и Бог не стыдится их, называя Себя их Богом: ибо Он приготовил им город» (Евр. 11, 13-16).

 

Родина наших прародителей – Рай. Так что, относительно наших праотцев мы родом из Рая.

Наша Родина – Церковь Христова, поскольку мы рождены в ней водою и Духом.

Наше Отечество – там, где наш Отец и Отчий дом, т. е. Царство Небесное.

 

А в этом мире Христианин – странник, который лишь проходит по земле того или иного государства, не нарушая его законов, покупая пищу и воду за серебро. Т. е. отдавая «кесарево» и не оставаясь ничего должен. Также, как и израильтяне проходили по земле того или иного народа за плату: «И послал я послов из пустыни Кедемоф к Сигону, царю Есевонскому, с словами мирными, чтобы сказать: позволь пройти мне землею твоею; я пойду дорогою, не сойду ни направо, ни налево; пищу продавай мне за серебро, и я буду есть, и воду для питья давай мне за серебро, и я буду пить, только ногами моими пройду...» (Втор. 2, 26-28).

То, что патриоты называют «родиной», для Христианина – не более чем земля странствия, прах под ногами, пища и вода за серебро.

 

Об этом свидетельствует Слово Божие:

 

«Странники мы пред Тобою и пришельцы, как и все отцы наши, как тень дни наши на земле, и нет ничего прочного» (1 Пар. 29, 15).

 

«Странник я у Тебя и пришлец, как и все отцы мои» (Пс. 38, 13).

 

«Странник я на земле; не скрывай от меня заповедей Твоих» (Пс. 118, 19).

 

«Если вы называете Отцем Того, Который нелицеприятно судит каждого по делам, то со страхом про­води?те время странствования вашего» (1 Пет. 1, 17).

 

«Возлюбленные! прошу вас, как странников и пришельцев, удаляться от плотских похотей восстающих на душу» (1 Петр. 2, 11).

 

Праведники так и осознавали своё пребывание на земле: «Иаков сказал фараону: дней странствования моего сто тридцать лет; малы и несчастны дни жизни моей и не достигли до лет жизни отцов моих во днях странствования их» (Быт. 47, 9).

 

«Не имеем здесь постоянного града, но ищем будущего» (Евр. 13, 14).

А как называется непостоянное место пребывания во время странствования? Вагон, или гостинница.

 

Отсюда видно, как непоследовательна позиция патриотов. Как можно любить гостиницу? Гостиницу можно только практически обустраивать по мере необходимого, не прилагая к этому сердца. Любовь к гостиннице может очень помешать вовремя отправиться в дорогу, и даже как следует подумать о предстоящей дороге. К гостиннице следует относиться с практической целесообразностью, с разумной заботой о поддержании её в нормальном состоянии. А никак не с "любовью".

 

Итак, патриотизм противоречит Слову Божию. Поскольку, о том, что служитель Бога – на земле странник, Писание говорит многократно. А любви к «родине» или «отечеству» Слово Божие не заповедует. Более того, оно порицает любовь к миру сему, осуждает гордость и запрещает служение кому бы то ни было и чему бы то ни было кроме Бога.

 

Патриотизм враждебен правде Божией

 

Мотив разный

 

Есть область, в которой патриотизм и Христианство совпадают. Это, например, практическая забота о людях. Или участие в оборонительной или освободительной войне. Поскольку, на практике так получается, что, защищая людей и святыни, Христианин практически защищает и государство, и другие составляющие земного отечества.

Из чего «православные патриоты» выводят такой гибрид как «христианский патриотизм».

 

Но, кроме того, что это совпадение имеет место лишь отчасти, далеко не во всём, дело в том, что даже в этой области совпадать может только практика, внешний образ поведения патриота и Христианина. Но, мотив их – всё-равно различен. При том, что действие Христианина и патриота на войне может быть одно и то же, в идеологической части, т. е. в мотивах, патриотизм полностью расходится с Христианством, является 100-процентной подменой.

 

Христианин сражается и умирает не за какие-то абстрактные понятия как-то: «народ», «родина», «отечество» и т. д., за которые сражается патриот, а за конкретных людей (всех конкретных людей этой страны, которую он защищает), нуждающихся в защите. И не за такие абстрактные и чуждые Христианству понятия как, например, «национальная культура», а за конкретные Христианские святыни этой страны.

 

Следует заметить, что церковное употребление выражения «за отечество» в отношении воинов, во-первых, не выражает Предание, но есть лишь обычай.

И если уж употребляется это выражение, то под словом «отечество» следует понимать лишь конкретных людей и Христианские святыни, которые защищает воин, а не ещё что-либо земное. Тогда это просто сокращение пространного понятия в одно слово для практического удобства. Т. е. вопрос терминологии.

Если же слово «отечество» понимать в патриотическом смысле, т. е. наделять это понятие идеологической ценностью и включать в его состав что-либо земное, тогда это подмена, за которую Христианин не должен убивать и умирать.

 

И руководствуется Христианин не патриотизмом, а Заповедью Христа о любви: «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих» (Ин. 15, 13).

 

Например, воюя в ВОВ по одну линию фронта с коммунистами против одного и того же врага, Христианин не мог быть солидарным с СССР. Поскольку должен руководствоваться иными мотивами; и воевать не за "родину", не за "Сталина", ни за что другое. А только за конкретных людей и Христианские святыни. Т. о., могла иметь место только внешняя, чисто практическая солидарность (ради оборонительного статуса войны). Но ни в коем случае не идеологическая.

 

Патриот внешне может делать то же самое. Но, мотив его – иной, ложный. Он также сражается и умирает, но не за конкретных людей и святыни, а за такие абстрактные понятия как «родина», «отечество». И руководствуется он не Заповедью Христа о любви, а идеологией патриотизма, любовью к такому абстрактному понятию как «родина», «отечество».

 

Т. е., поведение Христианина и патриота могут совпадать лишь практически, но идеологическине совпадают. Получается страшная подмена, – патриот, внешне, т. е. практически, делая то же самое, убивает и умирает не ради Заповеди Христа о любви, не за конкретных людей и святыни, а ради земной идеологии и любви к абстрактным понятиям, т. е. делает это (сражается и умирает) по иным, ложным мотивам. Соответственно, в глазах Бога это разные вещи. Цена этого - спасение души. Поскольку, то, что не ради Христа и Его Заповедей (пусть даже это внешне то же самое) - Христом не принимается.

Получается, если человек пострадал за "любовь к родине", руководствуясь патриотизмом, - это напрасная жертва.


Отсюда, из разницы мотивов, следует невозможность такого явления и некорректность такого понятия как «христианский патриотизм». Так что, Христианин не может быть патриотом.

 

Интересы не совпадают

 

Но, это ещё не всё. Радикально и полностью различаясь по мотивам, Христианство и патриотизм даже во внешнем образе поведения совпадают лишь отчасти, не полностью. Есть области и ситуации, в которых даже во внешнем Христианин не может поступить как патриот, а патриот не поступит как Христианин (иначе перестанет быть патриотом). Действительность такова, что бывают ситуации, когда Заповеди Бога и интересы странырасходятся, когда требования патриотизма не просто не совпадают, но прямо противоречат Заповедям Бога.

 

Например, когда "для блага своей страны" нужно идти убивать, ну скажем, финнов, афганцев, армян (про чеченцев не упоминаю, т. к. там, насколько известно, были притеснения русского населения, и в таком случае требовалось вмешательство), т. е., когда государство требует участия в войне, которая не является ни оборонительной, ни освободительной. Или какая-нибудь политическая программа, полезная для внешнего благосостояния страны, но ущемляющая интересы Церкви.

 

Читал про один пример. Перед очередной кампанией против Греции был смотр турецких войск. Из строя вышел один турок и заявил, что он Христианин и не может воевать против своих братьев по вере. Турецкий офицер ему тут же отрубил голову. От тела пошло благоухание. Т. е., очевидно, что этот человек скончался как свидетель (мученик), поступил как Христианин, но очевидно, что не как патриот. Ведь он отказался воевать за интересы своей земной родины Турции. Но разве не только так и должен был поступить Христианин?!


Или, вспомнить Псковскую миссию, когда священники служили в открытых гитлеровцами храмах на оккупированной территории. И правильно делали. При том, что это было совсем не патриотично. И что же, ради патриотических стереотипов лишать людей возможности участвовать в Богослужении и Таинствах?

 

Ещё пример. Жестокое обращение с пленными. Только, чтобы эта ситуация была максимально наглядной, давайте её доведём до логического конца. Дело в том, что жестокое обращение с пленными действительно служит интересам родины, поскольку создаёт атмосферу страха для потенциальных врагов. С таким врагом больше боятся воевать. Некоторые народы пользовались этим средством (ассирийцы, некоторые индейские племена, нынешние чеченцы). Т. о., жестокое обращение с пленными – это логичное, крайнее проявление патриотизма. И вполне очевидно, что в такой ситуации позиции Христианина и патриота не совпадают даже внешне. В случае жестокого обращения с пленным врагом Христианин должен быть на стороне пленного врага, а не своих соотечественников-извергов.

 

В интернет-полемике моя соучастница задала патриотам такой вопрос: «А, кстати, бомбить братьев по вере в Сербии вполне возможно, если быть последовательным патриотом "великой Америки"? Или как? Как тут поступить православному (и не только) христианину - бомбить или не бомбить?»

И знаете, что ответил один из патриотов-оппонентов: «...Когда православные убивают православных – скажем как в случае с нападением Грузии на ЮО и отпором со стороны России, или участием в войне против России румын во время ВОВ, или в княжеских междоусобицах – то отдают кесарю кесарево. О чём тут уже говорили неоднократно». Понятен ответ? С точки зрения патриотов, «всё нормально», это «кесарево».


Можно привести ещё много примеров ситуаций, когда Христианин должен делать выбор между интересами «родины» и волей Бога. И для Христианина вполне ясно, что в любой такой ситуации он безусловно и несомненно должен выбрать волю Бога и пренебречь интересами «родины».

Эти примеры показывают невозможность последовательно (т. е. до конца) соблюсти патриотизм, оставаясь Христианином.

Неизбежность в некоторых ситуациях такого выбора показывает несовместимость Христианства и патриотизма и непоследовательность такого гибрида как «христианский патриотизм».

 

Коль есть области, в которых Христианство и патриотизм не совпадают, отсюда ясно, что они не тождественны.

А коль есть область, в которой именно патриотизм выходит за рамки Христианства (патриотические действия, которые являются грехом), отсюда ясно, что патриотизм не есть часть Христианства, но именно иная, чуждая идеология.

 

В одной из интернет-дискуссий я задал патриотам такой вопрос: «В случае конфликта между интересами России и интересами Церкви чьи интересы вы предпочтете?» На этот вопрос патриоты мне так и не ответили. На форуме «Слово» я предложил голосование по этому вопросу. Просил голосовать только православных. И подавляющее большинство проголосовало за Церковь. За Россию проголосовало только 6 анонимных голосов, которые так и не признались, не назвали себя. Из чего я сделал вывод, что это голосовали не православные, чтобы исказить картину голосования. А из православных оппонентов даже самые яростные патриоты признались, что не голосовали. Т. е., не решились голосовать за Россию в ущерб Церкви. Слишком уж явный выбор. А ведь этот вопрос – как лакмусовая бумажка. Уже сам по себе, сама возможность его постановки, показывает несовместимость Христианства и патриотизма, показывает человеку невозможность быть и тем, и другим. И ответ на него показывает человеку одно из двух, – что либо он не патриот, либо он не Христианин.

 

Так что, сама возможность выбора между интересами «родины» и интересами Церкви показывает, что Христианин не может быть последовательным патриотом.

 

Патриот же не может быть на 100% верен Христу; какой-то частью своего сердца он не Христианин.

 

Примеры свящ. истории

           

Свящ. история и история Церкви показывает враждебность патриотизма правде Божией.

 

Прав. Авраам поступил не как патриот своей родины, Ура Халдейского. Иначе, не исполнил бы повеление Божие.

 

Раав-блудница укрыла соглядатаев Израиля (Нав. гл. 2). Т. е. фактически предала свою родину. И т. о. оказалась на стороне правды Божией.

 

Прор. Иеремия по повелению Бога проявил крайне непатриотичную позицию, передав народу слова Бога по поводу Иерусалима: «Так говорит Господь: кто останется в этом городе, умрет от меча, голода и моровой язвы; а кто выйдет к Халдеям, будет жив, и душа его будет ему вместо добычи, и он останется жив. Так говорит Господь: непременно предан будет город сей в руки войска царя Вавилонского, и он возьмет его» (Иер. 38, 2-3), патриоты за это слово Божие решили: «Да будет этот человек предан смерти, потому что он ослабляет руки воинов, которые остаются в этом городе, и руки всего народа, говоря к ним такие слова; ибо этот человек не благоденствия желает народу сему, а бедствия» (Иер. 38, 4). И бросили пророка в яму.

А разве сегодня не точно так же поступили бы патриоты?

 

И само Христианство в Римской империи было явлением антипатриотическим. Что и показывают гонения. Все римские императоры гнали Христиан из патриотических соображений, ради земного блага империи.

Но, кто был прав пред Богом, – патриоты или Христиане, которых гнали патриоты?

 

Сам факт, что по мотивам патриотизма в истории происходили гонения на Церковь, радикально разводит патриотизм и Христианство.

 

Более того. Одним из мотивов Распятия Христа был именно патриотизм. Когда «Первосвященники и фарисеи собрали совет и говорили: что нам делать? Этот Человек много чудес творит. Если оставим Его так, то все уверуют в Него, и придут Римляне и овладеют и местом нашим и народом» (Ин. 11, 47-48), они беспокоились именно о том, что проповедь Христа о Небесном Царстве отвлечёт народ от борьбы за земное отечество.

Именно после этого совещания и совета Каиафы, что «Лучше нам, чтобы один человек умер за людей, нежели чтобы весь народ погиб» (Ин. 11, 50) они «Положили убить Его» (Ин. 11, 53).

 

Война

 

Статус войны

 

Один из самых ярких примеров такого расхождения интересов – это вопрос участия в войне. Нередко государство требует, в том числе и от странников (Христиан), сражаться за свои интересы.

 

Так вот. Христианин имеет право участвовать только в оборонительной или освободительной войне (в т. ч. духовно освободительной, т. е., ради освобождения какого-либо народа от нечестия и свободы распространения в нём Православной веры). Т. е. только для защиты или освобождения конкретных людей (их жизни, чести и Православной веры), Христианских святынь, Православной веры и благочестия. Т. е., только за то, что касается вечности. Более того, за эти вещи Христианин обязан сражаться.

 

И не имеет права воевать ни за что другое. Ни за «родину», ни за «отечество», ни за «величие России», ни за государственные интересы (экономические, политические, территориальные, культурные и т. д.). Ради Заповеди Бога: «Не убивай» (Исх. 20, 13).

 

ОСК РПЦ: «Признавая войну злом, Церковь все же не воспрещает своим чадам участвовать в боевых действиях, если речь идет о защите ближних и восстановлении попранной справедливости. Тогда война считается хотя и нежелательным, но вынужденным средством. Православие во все времена относилось с глубочайшим почтением к воинам, которые ценой собственной жизни сохраняли жизнь и безопасность ближних. Многих воинов Святая Церковь причислила к лику святых, учитывая их христианские добродетели и относя к ним слова Христа: «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих» (Ин. 15. 13)» (VIII.2.).

 

Вспомним пример прп. Сергия. Перед Куликовской битвой он советовал блгв. кн. Димитрию заплатить дань. И лишь когда выяснил, что это не помогло, поскольку Мамай жаждал крови и намеревался уничтожить на Руси Православную веру, тогда благословил на битву. Т. е., он не благословлял воевать ради таких вещей как политический статус Руси, материальное состояние, культурная самоидентичность и т. д. А благословил за веру и за людей (которых Мамай намеревался обратить в ислам или уничтожить). Как видите, здесь нет никакой идеологии патриотизма. Здесь чистое Христианство.

 

Если представить такую гипотетическую ситуацию, что захватчики никого не убьют, никого не обесчестят, никого не обидят, а только сменят государственный режим и культурный имидж страны (если это не касается веры и благочестия), тогда Христианин не вправе убивать ради политических и культурных интересов страны, ради таких несущественных вещей как название страны, государственный режим, политические интересы, культурный облик страны и другие принадлежности мира сего, ничего не значащие ни для веры, ни для благочестия, ни для вечности.


Т. е., Христианин не имеет права участвовать в войне захватнической или такой, которая не связана с защитой или освобождением конкретных людей, Христианских святынь, Православной веры и благочестия, но лишь с государственными интересами. От участия в такой войне Христианин должен иметь мужество отказаться.

 

Сами рассудите. Что требует большего мужества? Пойти на войну и умереть или выжить? Или отказаться и наверняка пострадать от властей? Понятно, что отказ от участия в несправедливой войне требует большего мужества.

 

Средства

 

Стоит заметить, что даже в оборонительной войне не все средства приемлемы для Христианина. И не все приказы начальства можно выполнять. Например, бомбёжку я считаю недопустимой, поскольку могут гибнуть мирные жители. В этом случае Христианину следует отказаться выполнять приказ. Понятно, что это требует большего мужества, чем выполнить приказ.

Заповедь Божия важнее, чем государственная присяга, чем «родина».


Война между Христианами

 

Тем более, война между Христианами – это явление крайне возмутительное и греховное.
Христианин в этом случае не должен слушаться правительства и не должен участвовать в войне.

 

Ситуацию со свт. Николаем Японским нельзя считать нормальной. Патриотизм довёл свт. Николая Японского до ошибки,- во время войны он благословил японских Христиан воевать против русских Христиан. Для японцев эта война, насколько я понимаю, не была оборонительной. Жизни и чести их жён русские не угрожали. Т. о., православные японцы не должны были воевать против православных же русских. И благословение свт. Николая японцам на патриотическую позицию нельзя считать правильным. Он не должен был благословлять Христиан воевать против Христиан. Это ошибка. Подлинно Христианской позицией для православного японца в той ситуации был отказ от участия в войне с православными русскими. Но такая позиция и требовала наибольшего мужества. Поскольку, участник войны может быть убит, а может остаться жив; а отказавшийся точно пострадает от властей. И не каждый способен отказаться. И бывает, что Христиане воюют против Христиан. Но, людей будет судить Бог. А от нас требуется - осудить грех. И назвать вещи своими именами, а не подгонять идеал под действительность.
В этом я согласен со свящ. Даниилом Сысоевым: «Почему я не согласен со св. Николаем. У нас есть совершенно аналогичный пример мучеников фиванского легиона, которые отказались убивать христиан, и за это были полностью казнены. По человечески св. Николая понять можно. его Церкви угрожало полное уничтожение, но христианским идеалом считать это нельзя. Ложная посылка, что патриотизм - это хорошо, привела его к не обоснованному на Писании решению».

Так что, благословение свт. Николаем японских Христиан на войну нельзя считать Христианским образцом.


Я уже упоминал про пример одного турка Христианина, который отказался воевать против греков и умер как мученик.


Итак, Христиане не имеют права воевать против Христиан.

 

Критерий позиции Христианина

 

Вообще, нужно понять, что Христианин, в отличие от патриота, воюет с врагом на войне не по признаку его национальности или иного подданства. А по признаку неправоты его позиции. Т. е. в силу того, что тот находится в роли агрессора, насильника. И только в этом случае Христианин и имеет право воевать. Т. е., как я пояснил, только в оборонительной или освободительной войне.

Т. к. любой завоеватель убивает людей, насилует женщин, обижает мирное население. Т. о., Христианин на войне отдаёт жизнь за тех, кто находится в роли жертвы и нуждается в защите; а отнимает жизнь у тех, кто избрал роль (или согласился с ролью) насильника. Т. е., предпочитает интересы жертвы интересам насильника. Т. е., воюет Христианин с захватчиком ради целомудрия и любви, а не ради интересов «отечества». Защищает конкретных людей, терпящих обиду и нуждающихся в защите, а не «единоплеменников». В этом разница с позицией патриота.

 

Т. о., не всегда Христианин должен быть на стороне единоплеменников.

Если единоплеменники выступают в роли агрессора, тогда Христианин должен выступить против единоплеменников в защиту обижаемой стороны.

Если война между единоплеменниками и единоверцами, Христианин должен выступить против единоплеменников в защиту единоверцев (если единоверцы не выступают в роли агрессора или объективно неправой стороны, – в этом случае Христианину стоит уклониться от участия в войне).

 

Это подтверждается и традицией Церкви.

В праздник Похвала Пресв. Богородицы мы читаем акафист, написанный по поводу избавления жителей Константинополя от захватчиков, ряды которых составляли в т. ч. славяне.

 

Т. о., когда «православные» русские патриоты восхищаются победами Святослава, который, между прочим, воевал и с православной Византией, то изменяют народу Божию (Церкви). Поскольку, для православного русского свои – это православные византийцы. А язычник Святослав для нас чужой.

Мы – на стороне православных византийцев.

 

Т. е., мы, Христиане, – на стороне единоверцев, а не на стороне единоплеменников-язычников или безбожников.


Практика Церкви

 

Позиция первых Христиан

 

«Послание к Диогниту» (неизвестный Христианский апологет) – прямо говорит о небесном гражданстве:
«5. Ведь христиане ни местом жительства, ни языком, ни обычаями не отличаются от прочих людей, поскольку не обитают в особых городах, не пользуются неким отличным от других наречием и не имеют своеобразного образа жизни. У них нет никакого учения подобного рода, которое было бы изобретено по замыслу и стараниями суетных людей, и привержены они не человеческим идеям, как некоторые. Но христиане, населяя города эллинские и варварские, кому как довелось, и следуя обычаям соотечественников в одежде, пище и остальном быту, показывают при этом удивительное и, по общему мнению, необъяснимое устроение своей внутренней жизни:

живут на родине, но как иноземцы;

участвуют во всем, как граждане, и все терпят, как пришельцы;

всякая чужбина им - родина и всякая родина - чужбина;

женятся, как и все, и детей рождают, но родив, не бросают;

трапезу устраивают общую, но не всеобщую;

плотью обладают, но не по плоти живут;

на земле обитают, но отечество их на небе;

подчиняются установленным законам и собственной жизнью превосходят законы;

любят всех, и всеми гонимы;

не знаемы, но и судимы;

умерщвляемы, но и оживляемы;

нищенствуют, и многих обогащают;

во всем нуждаются и всем изобилуют;

бесчестят их, и в бесчестии прославляются;

злословят их, и в злословии праведность их открывается;

бранят их, а они благословляют;

издеваются над ними, а они почтительны;

творят добро, и как злодеи, казнимы;

казнимы, и радуются казни, как новой жизни.

Иудеи с ними воюют как с иноплеменниками и эллины их преследуют, но не имеют ненавистники назвать причину вражды.

6. Короче говоря, что в теле душа, то в мире христиане. Как душа пребывает рассеянной по всем членам тела, так христиане - по городам мира. Душа обитает в теле, но она не от тела - так и христиане обитают в мире, но они не от мира. Невидимой сохраняется душа в видимом теле - так и христиане, живя в мире, известны людям, но их богопочитание остается невидимым. Плоть ненавидит душу и воюет с ней, безвинной, потому что душа препятствует ей предаваться наслаждениям; ненавидит и мир христиан, безвинных, потому что они противостоят его наслаждениям. Душа любит ненавидящую ее плоть и члены тела - так и христиане любят ненавидящих их. Душа заключена в теле, но сама содержит тело - так и христиане заключены в мире, как в темнице, но сами содержат мир. Бессмертная душа обитает в смертном жилище - так и христиане находятся среди тленного мира, небесного ожидая нетления. Душе идет на пользу, если ее ограничивают в еде и питье - так и число казнимых христиан возрастает с каждым днем. В такое положение поставил их Бог, и нет им дозволения от него отказываться...» ("Раннехристианские апологеты II-IVвв", «Послание к Диогниту»).

Разве те, о ком это сказано, не уранополиты?!

 

Также. Сравните патриотическую позицию иудеев в 70-м г., когда был разрушен Иерусалим, и позицию Христиан, которые по повелению Бога заблаговременно покинули Иерусалим.

Кто из них был правее пред Богом? Разве Христиане были не правы, когда по повелению Божию покинули Иерусалим?

 

Монашество

 

Идеал Христианской жизни, т. е. монашество, особенно в лице высочайших подвижников, основателей, – это и есть реализация выхода из мира даже на внешнем уровне. Кто они, – уранополиты или патриоты?

 

А, ведь, монашество – это ни что иное как просто Христианство, в своём высочайшем проявлении.

Свт. Василий Великий сказал: «Нет добродетели монашеской, и нет добродетели мирской. Есть только один вид добродетели – добродетель Христианская» (цитирую по памяти, не помню откуда).

Свт. Игнатий (Брянчанинов): «Монашество есть не что иное, как обязательство с точностью исполнять Евангельские заповеди... Монашеская жизнь есть не что иное, как жизнь по Евангельским заповедям» («Приношение современному монашеству»).

Итак, нет двух путей. Есть только один путь. Христос говорит: «Я есмь путь...» (Ин. 14, 6).

Другое дело, что есть два образа прохождения этого пути. Но различаются они не в принципе, а только степенью. Все монашеские принципы – это ничто иное как просто Христианские добродетели в превосходной степени исполнения. Поэтому ориентиром для мирян являются именно они, те самые монашеские принципы, т. е. Христианские добродетели. А не иные какие принципы (мирские или общественные).

Другое дело, что миряне не достигают исполнения Христианских добродетелей в такой степени как монахи. Но ориентир – единый.

 

Соответственно, выход из мира – это не монашеский принцип, а вообще Христианский. Монашество же просто есть ни что иное как наиболее последовательное исполнение в т. ч. этого Христианского принципа.

 

Св. отцы

 

Прямо противоречат

 

Есть высказывания св. отцов, которые прямо противоречат патриотизму и отрицают значимость для Христианина земного отечества. Например:

 

Блж. Августин:

«...стыдно и бессмысленно смеющиеся над спасительной религией пусть умолкнут, обратив внимание на следующее: если их богам не было стыдно, что усерднейший их почитатель, сохраняя верность данной им клятве, потерял отечество, не имея другого... то тем менее следует ставить в вину христианству плен его святых, которые, с нелживой верой ожидая вышней отчизны, признают себя странниками даже в постоянных местах своего жительства» («О Граде Божием»).

 

Три святителя:

 

Свт. Григорий Богослов:

«У всех высоких, о человек! одно отечество – горний Иерусалим, в котором сокрыто житие наше. У всех один род, и если угодно смотреть на дольнее, – это персть, а если на высшее, – это дыхание, которого стали мы причастниками, которое заповедано нам хранить, и с которым должно предстать на суд и дать отчет в соблюдении горнего нашего благородства и образа. Посему всякий благороден, кто соблюл сие дыхание добродетелью и стремлением к Первообразу; и всякий не благороден, кто осквернил оное пороком и принял на себя чуждый образ – образ змия. Дольние же сии отечества и породы суть только забава привременной нашей жизни и лицедейства. Ибо и отечеством именуется то, что каждый предвосхитил или насилием, или собственным бедствием, и где все одинаково странники и пришельцы, сколько бы мы ни играли названиями; и благородным родом называется или издавна богатый, или недавно разбогатевший, напротив неблагородным – который ведет начало от родителей, или по несчастию, или по любви к справедливости, бедных. Ибо можно ли назвать издревле благородным, что частию начинается ныне, а частию разрушается, и одним не дается, а другим приписывается? Так я об этом разсуждаю. И потому предоставлю тебе высоко думать о гробах и баснях; а сам попытаюсь, сколько могу, освободиться от обольщения, чтобы или возвратить, или сохранить благородство». (Слово 33).

 

«Равны для меня и отечество и чуждая страна, и переселение для меня — не более, как переход с одного чужого места на другое, не мое» (Слово 6).

 

«Много путей многобедственной жизни, и на каждом встречаются свои скорби; нет добра для людей, к которому бы не примешивалось зло; и хорошо еще, если бы горести не составляли большей меры! Богатство неверно; престол – кичение сновидца; быть в подчинении тягостно; бедность – узы; красота – кратковременный блеск молнии; молодость – временное воскипение; седина – скорбный закат жизни; слова летучи; слава – воздух; благородство – старая кровь; сила – достояние и дикого вепря; пресыщение нагло; супружество – иго; многочадие – необходимая забота; бесчадие – болезнь; народные собрания – училище пороков; недеятельность расслабляет; художества приличны пресмыкающимся по земле; чужой хлеб горек; возделывать землю трудно; большая часть мореплавателей погибли; отечество – собственная яма; чужая сторона – укоризна... Одно только прекрасно и прочно для человека: взяв крест, преселяться отселе» («Песнопения таинственные», слово 11).

 

«Для душ возвышенных одно отечество – духовный Иерусалим, а здешние грады… часто меняют своих обитателей» (Творения..., М., 1843. Ч. II., 260).

 

Свт. Василий Великий:

«У святых сих не одно было отечество, потому что каждый происходил из особого места. Что же из этого? Как назовем их? не имеющими ли отечества или гражданами вселенной? Как при взносе денег в складчину вносимое каждым делается общим достоянием всех вкладчиков, так и у сих блаженных отечество каждого есть общее отечество всех, и все, будучи из разных мест, меняются друг с другом отечествами. Лучше же сказать, какая нужда доискиваться земных их отечеств, когда о настоящем их граде можно домыслиться, каков он? Град мучеников есть град Божий, емуже художник и содетель Бог (Евр.11,10), вышний Иерусалим...(Гал.4,26)» (Беседа 19 «На день святых четыредесяти мучеников»).

 

«Гордишься ты 6огатством, величаешься предками, восхищаешься отечеством, красотою телесною, воздаваемыми от всех почестями? Внемли себе, что ты: смертен, что земля еси и в землю отъидеши (Быт.3,19)» (Беседа 3 «На слова: внемли себе (Втор.15,9)»).

 

«Мы полагаем, дети, что настоящая жизнь человеческая вовсе ничего не значит; совершенно не почитаем и не называем благом того, что доставляет нам совершенство в этой только жизни. Ни знаменитости предков... ни самого царства, ни всего прочего, что ни наименуют из человеческого, не признаем великим, даже достойным желания, и не обращаем взора на тех, кто имеет сие, но простираем надежды далее, и все делаем для приуготовления себе другой жизни. Поэтому, что к оной споспешествует нам, о том говорим, что должно любить сие и домогаться сего всеми силами, а что не переходит в оную, то — презирать как ничего не стоящее» (Беседа 22 «К юношам о том, как получать пользу из языческих сочинений»).

 

Свт. Василий Великий на угрозы епарха Модеста отвечал между прочим:

«...Ссылки нет для меня, потому что я не связан местом и то место, на котором живу теперь, не мое, и всякое, куда меня ни сошлют, будет мое. Лучше же сказать: везде место Божье, где ни буду "странником и пришельцем" (Пс.38:13)...» (Житие свт. Василия Великого). 


Свт. Иоанн Златоуст:

«И для чего ты гордишься отечеством, говорит Он, когда Я повелеваю тебе быть странником всей вселенной, когда ты можешь соделаться таким, что весь мир не будет тебя достоин? Откуда ты происходишь, – это так маловажно, что сами языческие философы не придают этому никакого значения, называют внешним и отводят последнее место» (т. 7, ч. 1, с. 96).

 

«Итак, не будем же гордиться предками. Скажи мне в самом деле, – что такое род? Не что иное, как одно пустое имя» (т. 7, ч. 2, с. 599).

 

«Разве ты не знаешь, что настоящая жизнь есть путешествие? Разве ты гражданин? Ты – путник. Понял ты, что я сказал? Ты не гражданин, а путник и странник. Не говорите: у меня такой-то город, а у меня такой-то. Ни у кого нет города; город – горе [прим. - на небесах]; а настоящее есть путь. И мы путешествуем каждый день, пока движется природа... Когда ты войдешь в гостиницу, то, скажи мне, украшаешь ли эту гостиницу? Нет, но ешь и пьешь и спешишь выйти. Настоящая жизнь, есть гостиница. Мы пришли и проводим здесь настоящую жизнь; постараемся же выйти с доброю надеждою; ничего не будем оставлять здесь, чтобы не погубить там... Так мы и в настоящей жизни будем смотреть на жизнь, как на гостиницу, и ничего не будем оставлять здесь, в гостинице, но все понесем в отечество. Ты – путник и странник» (Беседа: «Когда Евтропий, найденный вне церкви, был схвачен, и о садах и писаниях, и на слова: “Стала царица одесную Тебя” (Псал.44:10)»).

 

«Первая добродетель, и добродетель всеобщая состоит в том, чтобы быть странником и пришельцем в этом миpе и не иметь ничего общего с здешними вещами, но быть в таком отношении к ним, как к чуждым для нас, - подобно  тем блаженным ученикам, о которых (апостол) говорит: "…скитались в милотях и козьих кожах, терпя недостатки, скорби, озлобления; те, которых весь мир не был достоин" (Евр. 11:37,38). Они называли себя странниками, а Павел сказал о себе ещё нечто большее: он не только называл себя странником, но говорил, что он мёртв для мира и мир мёртв для него: "…для меня", - говорит он, - "мир распят, и я для мира" (Гал. 6:14). А мы ведём себя, как здешние граждане, и устрояем все дела свои в жизни так, как живые граждане. Чем праведники были для мира, т. е. странниками и мёртвыми, то мы для неба; а чем были они для неба, т. е. живыми гражданами, то мы для мира. Потому мы и  мертвы, что уклонились от истинной жизни и избрали времен­ную; тем мы и прогневляем Бога, что не хотим отстать от земных благ, тогда как нам уготовано небесное блаженство... Святые были странниками и пришельцами. Признавал себя таким Давид, это несомненно. Послушай, что он сам говорит: "…странник я у Тебя и пришелец, как и все отцы мои" (Пс. 38:13). Те, которые жили в шатрах и за деньги приобретали места для погребения, очевидно, были такими стран­никами, что даже не имели, где хоронить мертвецов своих. Что же? Не называли ли они себя странниками по отношению только к одной земле палестинской? Нет, по отношению к целой вселенной, - и это справедливо: они не видели в ней ни­чего такого, чего желали, но всё было для них странно и чуждо. Они хотели упражняться в добродетели, а здесь было множе­ство пороков, и потому всё здешнее было для них чуждо; они не имели ни одного друга, ни одного близкого человека, кроме немногих. А как они были странниками? Они не забо­тились о здешнем и доказывали это не словами, а самыми делами. Как и каким образом? Бог сказал Аврааму: оставь мнимое отечество и иди в землю чужую (Быт. 12:1), - и он не остался там по любви к близким, но без сожаления покинул, как бы чужую землю... жил жизнью небесного города...Таков был и сын его. Когда его гнали и нападали на него, он не противился и уступал, как находящийся в земле чужой, – ведь странники, чему бы ни подвергались, переносят всё, так как находятся не в отечестве... А Иаков? Не искал ли он только одного хлеба и одежды, таких потребностей, которые свойственны истинным странникам, пришедшим в крайнюю бедность? Будучи гоним, он не усту­пал ли, как странник? Не работал ли по найму? Не терпел ли безчисленных бедствий, путешествуя везде, как странник? Перенося всё это, они показывали, что ищут другого отечества. О, какое различие! Они ежедневно томились желанием освободиться отсюда и возвратиться в своё отечество; а мы – напротив. Когда случится какая-нибудь горячечная болезнь, то мы, бросив всё, подобно малым детям, плачем и боимся смерти, – и справедливо терпим это, потому что не живём здесь, как странники, и не спешим туда, как в отечество, а идём, как на казнь... Не таковы были те мужи, но они сами спешили туда; а Павел даже воздыхал о том, как он сам говорит: “…мы, находясь в этой хижине, воздыхаем под бременем…” (2 Кор. 5:4). Таков был Авраам и подобные ему; они были, говорит (апостол), странниками для целой вселен­ной и искали отечества. Какого? Не того ли, которое оставили? Нет; что препятствовало им, если бы они хотели возвратиться туда и быть его гражданами? Они искали отечества небесного... Итак очевидно, что они называли себя странниками в этом смысле. Положим даже, что они называли себя странниками по чужой земле: тогда что говорит Давид? Разве он не был царём, не был пророком? Разве он жил не в своём отечестве? Почему же он говорит: “…странник я у Тебя [и] пришлец”? Как – “пришлец“? “Как”, – говорит, – “и все отцы мои”. Видишь ли, что и они были пресельники? У нас, говорит, ныне есть отечество, но не истинное отечество. Как – “пришлец”? Земли; следовательно и они были пришельцы земли. Как они, так и он, и как он, так и они». («Толкование на послание к евреям»).

 

«Теперь поставим на средину Авраама, разоблачим его и посмотрим, каков он был философ? Во-первых, он не дорожил отечеством: “Пойди“, – сказал ему (Господь), – “из земли твоей, от родства твоего” (Бт. 12:1), – и он тотчас вышел. Его не удержал в этом случае ни родительский дом, ни узы дружбы, и ничто другое, – иначе он бы не вышел» (Беседа 21).

 

«Изгнан ли ты за пределы отечества? Представь себе, что ты не имеешь здесь отечества, но если хочешь быть любомудрым, то и всю землю тебе заповедано считать чуждой» («Слово к тем, которые соблазняются происшедшими несчастьями, а также о гонении и бедствии народа и многих священников, и о непостижимом, и против иудеев»).

 

Заметьте, что приведённые св. отцы проповедовали в т. ч. во времена «православной» империи.

 

Вообще о земной жизни


Это я привёл те высказывания св. отцов, которые прямыми словами отвергают патриотическую позицию и отрицают значимость для Христианина земного отечества.

А ведь стоит иметь ввиду, что общий контекст и направление святоотеческой мысли рассматривает Христианина как странника на земле, а землю как место изгнания, место странствия, «гостинницу», т. е. несовместимы с патриотизмом, даже когда речь прямо не касается вопроса земного отечества, а идёт вообще о земной жизни. Ведь, всё, что касается земли и земной жизни вообще, также относится и к любому земному отечеству в частности, в т. ч. и к России.

И таких высказываний можно привести много. Например:

 

Свт. Амвросий Медиоланский:

«Да пожелаем отряхнуть от себя бедствия и выйти из лукавого века, не иметь беспрестанного странствования и возвратиться к тому отечеству и природному нашему дому. Ибо здесь, на земле, мы — странники и пришельцы» («О смерти брата две книги», кн. 1).

 

Блж. Августин:

«Пробудись, ибо настал день: пробудись, как пробудились уже лучшие из твоих сынов, чьи доблесть, страдания и даже смерть за истинную веру приобрели нам настоящее отечество. В это отечество мы зовем и тебя и убеждаем присоединиться к числу его граждан»

«...первое в светлом благочестии наслаждается покоем, а второе волнуется мрачными страстями; первое по мановению Божию смиренно является на помощь и праведно мстит, а другое горит страстью порабощать и вредить; первое — слуга Божией благости, чтобы помогать по желанию, а другое обуздывается могуществом Божиим, чтобы не вредило настолько, насколько желает вредить; первое насмехается над вторым, ибо то против своей воли приносит пользу своими преследованиями, а последнее завидует первому, собирающему в отечество своих странников... Продолжением Царства Божия, горе состоящего из святых ангелов, этой лучшей части Града Божия, никогда не странствовавшей на чужбине, служит род благочестивых людей — менее совершенная часть Царства Божия, до времени странствующая вдали от отечества и пока только стремящаяся к нему»

«Грешно, когда ведущие жизнь добрую и отворачивающиеся от дел людей плохих снисходительно относятся к чужим грехам, от которых должны были бы отучать или которые должны были бы обличать, — относятся снисходительно потому, что боятся оскорблений со стороны дурных людей, боятся вреда в тех вещах, которыми они сами, как добрые и невинные, пользуются дозволительным образом, но с большей жадностью, чем следовало бы это тем, которые странствуют в этом мире, уповая при этом на горнее отечество»

«...прежде был рожден Каин, принадлежащий к человеческому граду, а потом Авель, принадлежащий к граду Божию... лишь только существование этих двух градов стало выражаться сменою поколений рождающихся и умирающих, первым родился гражданин этого века, а потом уже — чужой для этого века, принадлежащий к граду Божию, благодатью предназначенный, благодатью избранный, по благодати — странник земли, по благодати — гражданин неба»

«...мы знаем, что существует некоторый Град Божий, гражданами коего мы страстно желаем быть в силу той любви, которую вдохнул в нас Основатель его. Граждане земного града предпочитают своих богов этому Основателю Града Святого, не ведая, что Он есть Бог богов»

(«О Граде Божием»).

 

«Надежда моя, Христе Боже... Ты — Бог мой живой и истинный, Отец мой святой, Господь мой щедрый, Царь мой великий... вождь мой в отечество...

...В высоту идем, к покою Иерусалима. Но мы, находясь в теле, странствуем от Тебя, Господи, «не имеем, здесь постоянного града, но ищем будущего» (Евр.13:14). «Наше же жительство — на небесах» (Флп.3:20)... вздыхаю неизглаголанными воздыханиями на месте странствования моего, где «уставы Твои были песнями моими» (Пс.118:54).

И, вспоминая Иерусалим, возвожу к нему чувство сердца, к Иерусалиму, отечеству моему, и к Тебе, Обладателю его... Я не возвращусь, пока Ты всего меня не соберешь от рассеяния в покой того любимого отечества»

«Крестные страдания Сына Божия являются причиною примирения человека с Богом

Господи, Царь мой, Боже всемогущий, Пастырь добрый приносит Тебе то, что Ты поручил Ему. Он, по совету Твоему спасти человека, приводит его к Тебе... чтобы заслуживший наказание удовлетворением Его получил прощение, и повинный за преступления геенне при таком Вожде уже наслаждался возвращением в отечество»

(«Молитвы и молитвенные духовные рассуждения (из дополнений к сочинениям)).

 

«Если для сего тела презренного и тленного являешь Ты, Господи мой, столько великих и неисчислимых благодеяний... то каковы же, как велики и неисчислимы будут те блага, которые уготовал Ты любящим Тебя в оном небесном отечестве, где узрим Тебя лицом к лицу?.. Если столько приятностей имеет темница; то сколько имеет их отечество

«Блаженны те, которые изведены из опасностей моря сего, сподобились дойти к Тебе, Боже, безопаснейшей пристани. Истинно блаженны пришедшие из моря на берег, из изгнания в отечество, из темницы в чертог... Издали видим тебя, отечество наше, отечество безопасное. Приветствуем тебя с моря сего, воздыхаем о тебе в юдоли сей, и со слезами усиливаемся, как бы то ни было, достигнуть тебя... Ты, Господи... слезящими очами издали, как звезду утреннюю солнце правды, едва видим Тебя, ожидающего нас на бреге небесного отечества. Вот к Тебе взываем Тобою искупленные, но и ныне еще пребывающие в изгнании»

(«Беседы души с Богом»).

 

«...мы, странствующие в удалении от Господа в настоящей смертной жизни (См.2Кор.5, 6), если желаем возвратиться в отечество, где можем быть блаженными, должны пользоваться сим миром, а не наслаждаться им…

...Поскольку Она (Премудрость) сама есть истинное Отечество, то и соделала Себя путем для нас к Отечеству» («Христианская наука или Основания Герменевтики и Церковного Красноречия»).

 

Свт. Григорий Двоеслов

«...мы все, что получили на пользу жизни, превращаем в виновность свою; но все, превращенное нами в пищу нечестия, превращается в орудие отмщения. Так, мы спокойствие человеческого мира превратили в суетную безпечность, земное странствование приняли за жилище в отечестве... Поэтому справедливость требует, чтобы нас било вместе все, что все вместе, по несправедливому принуждению, служило нашим порокам» («40 бесед на Евангелия», Беседа 35).

 

«…в настоящей жизни мы как бы на пути, которым продолжаем шествие к Отечеству» («40 бесед на Евангелия»,  Беседа 11).

 

«С поспешностью познавайте повеления Божии, таинства Искупителя, радости Небесного Отечества... с поспешностью снедайте Пасху, т. е. с усилием домогайтесь торжества в Небесном Отечестве. Никто не должен медлить на пути сей жизни, дабы не потерять места в Отечестве» («40 бесед на Евангелия»,  Беседа 22).

 

«Поскольку высшее оное гражданство состоит из Ангелов и человеков и, по нашему мнению, в него взойдет столько рода человеческого, сколько там осталось избранных Ангелов... то следует, чтобы сами уже люди, возвращающиеся в Небесное Отечество, при возвращении туда, подражали чему-либо, заимствованному из их сонмов» («40 бесед на Евангелия»,  Беседа 34).

 

«И есть люди, в душах которых можно возжечь пламень любви к отечеству небесному не столько наставлениями, сколько примерами»

«Такою ревностью горел он о приобретении Господу душ, что, управляя несколькими монастырями, он в то же время ходил повсюду, по церквам, городам, деревням, даже по частным домам христиан и в сердцах своих слушателей возжигал любовь к отечеству небесному»

«С отроческих лет любовь к воздержанию возжгла в нем любовь и к отечеству небесному»

«Господь хранит тех, которые уничижают себя в настоящей жизни... сопричисляются к согражданам отечества небесного те, которые не стыдятся презрения со стороны людей»

«Праотец человеческого рода, за вину свою лишенный райских наслаждений, стал терпеть несчастие слепоты и изгнания, в котором и мы теперь находимся; через грех он вышел из себя самого и не может вкушать тех радостей небесного отечества, которыми прежде наслаждался»

«...жил в монастыре один брат по имени Антоний, который многими ежедневными слезами выражал жажду к радостям небесного отечества. Когда он с особенным старанием и с великою жаждою изучал Св. Писание, то искал в нем не предметов для познаний, но слез для сердечного сокрушения, дабы возбужденный ими ум распалялся и, оставляя земное, летел созерцанием в страну небесного отечества»

(«Собеседования о жизни италийских отцов»).

 

свт.Василий Великий:

«Изгнан ты из отечества? Но имеешь отечеством небесный Иерусалим» (Беседа 4 «О Благодарении»).

 

Свт. Григорий Богослов:

«Здесь ты странник и пришелец на чужой земле. Отсюда возвратит тебя Бог в твое Отечество» (Творения).

 

Свт. Иоанн Златоуст:

«Святые были странниками не в том смысле, какой имеет это слово само по себе, а в другом, особенном. Мы называем странниками людей, оставивших свое отечество и пришедших в чужую землю. А святые были не такие странники; нет, презрев всю вселенную и признав землю ничтожною, они обращали взор к небесному граду, не по гордости, но по великодушию, не по надменности, но по любви к мудрости... они пожелали быть странниками по отношению к скоротечному и преходящему, чтобы получить блага постоянные. Итак, они были странниками не потому, что не имели отечества, но потому, что стремились к отечеству вечному. Объясняя это, Павел говорил: “Ибо те, которые так говорят, показывают, что они ищут отечества” (ст. 14). Какого, скажи, отечества? Не прежнего ли, которое они оставили? Нет, говорит: “Если бы они в мыслях имели то [отечество], из которого вышли, то имели бы время возвратиться; они стремились к лучшему, то есть к небесному. …которого художник и строитель Бог. Посему и Бог не стыдится их, называя Себя их Богом» («Слово о том, что кто сам себе не вредит, тому никто вредить не может»).

 

«Не всегда мы будем в этой чуждой нам стране; но немного спустя переселимся в отечество наше... что пользы – в чужой стороне оставить богатства, а в истинном своем отечестве не иметь и необходимо нужного? Итак, умоляю вас, поспешим, пока еще есть время, перенести туда то, что приобрели здесь, в чужой земле» («Восемь слов на книгу Бытия»).

 

«В настоящем веке ты поставлен путником, а не господином; мы проходим в этом мире, пользуясь им, как гостиницей. Как путешественники, отдохнув недолго в гостинице, отправляются далее в путешествие, так и, совершая путь этой жизни, не долго поживши, как на постоялом дворе, мы уходим из здешнего жилища» (Беседа 5: «К тем которые высоко ценят настоящие блага и напрасно стремятся к житейской гордости»).

 

«Мы – странники и пришельцы: не будем же огорчаться ничем печальным... Так думай и теперь, что ты странник и пришлец, и пусть ничто не смущает тебя в этой чужой стране. Ты имеешь город, художник и строитель которого – Бог, а пребывание твое здесь кратковременно и непродолжительно. Пусть, кто хочет, бьет, обижает, поносит: мы – в чужой стране и живем в бедности. Тяжело потерпеть это в отечестве, между согражданами: тогда – это величайшее бесчестие и несчастье. Но если кто будет там, где у него нет ни одного знакомого, то ему все легко перенести... Оскорбляющие нас совсем не знают, кто мы такие, то есть, что мы – граждане неба, записаны в горнем отечестве и принадлежим к лику херувимов... и мы сидим в гостинице, ожидая наших спутников, идущих тем же путем...” (Прем.Сол.5:3)» («Толкование на Евангелие от Иоанна», Беседа  79).

 

«Настоя­щая жизнь есть странничество... И это есть самая лучшая и даже первая наука – знать, что мы странники в настоящей жизни. Древние исповедовали это и потому особенно прославились. Выражая это, Павел говорит: “Бог не стыдится их, называя Себя их Богом” (Евр.11:16).

Почему, скажи мне: “их“? Потому, что они признавали себя странниками и пришельцами. Это – корень и основание великой добродетели. Кто здесь странник, тот там будет гражданином... Если иудеи, желавшие возвращения в Иерусалим, даже после освобождения, оплакивают прошедшее, то какое мы можем иметь извинение, какое оправдание, не пи­тая сильной любви к горнему Иерусалиму («Толкование на 119 пс.»).

 

«Советую как вам, так прежде вас себе самому распяться миру и не иметь ничего общего с землей, но питать любовь к горнему отечеству, к славе, которой ожидаем оттуда, и к вечным благам. Мы – воины Царя небесного» («Толкование на послание к ефесянам»).

 

«Все в этой жизни – и радостное, и печальное, есть только путь; и то и другое одинаково проходит; ничего нет в ней твердого и постоянного, но, подобно всему в природе, и радости ее и горе являются и исчезают. Как странники или путешественники, идут ли луговой поляной, или дикими пропастями, ни там не закрепляют себе навек радости, ни отсюда не выносят на всю жизнь печали, потому что они странники, а не местные жители, они только проходят через то и через другое и стремятся к своему отечеству, – так прошу и вас ни светлой стороной настоящей жизни не увлекаться, ни в горестях ее не погружаться с головой, а смотреть всегда на то только, каким бы образом с полным дерзновением явиться в общее всем нам отечество. Вот это есть постоянное, прочное и бессмертное благо; а все прочее – цвет травной, дым, или что-нибудь еще ничтожнее того» («Слово о том, что не должно стыдиться прославлять Честный Крест, что Крестом Христос спас нас и что нам надлежит хвалиться им; также о добродетели, о том, как (Христос) желает нашего спасения, и о милостыне»).

 

«Настоящая жизнь есть лишь путь, а тамошняя жизнь есть отечество» («К Халкидии»).

 

Свт. Кирилл Александрийский:

«Воля же Отца состоит в том, чтобы человек оказался причастным Святаго Духа и из земного сделался небесным гражданином» («Толкование на Евангелие от Иоанна», кн. 2, Библиотека отцов и учителей Церкви, т. IX, Паломник, Москва, 2001, с. 590).

 

Свт. Софроний Иерусалимский:

«...мы также являемся путниками, пробегающими краткую стезю нашей жизни и совершающие наш  путь; и одни, прожив  прекрасным , святым  образом  жизнь, достигают Небеснаго Царства, где — наше жительство...» («Омилия, произнесенная на поклонение честному и животворящему Кресту в среднюю седмицу Святыя Четыредесятницы, говорящая также и о том, что по силе очистившим свой ум постом, возможно неосужденно приступить и причаститься Божественныхъ Таин»).

 

Прп. Симеон Новый Богослов:

«...весь мир сделается совершеннейшим паче всякого слова. Сделавшись духовным и божественным, соединится он с умным миром, явится некиим мысленным раем, Иерусалимом небесным, некрадомым наследием сынов Божиих. Этой земли не наследовал еще ни один человек: все мы странники и пришельцы. Когда же земное соединится с небесным, тогда и праведники наследят ту землю, обновленную уже, которой наследниками имеют быть те кроткие, кои ублажаются от Господа» (Слова, слово 45).

 

Свт. Илия Минятий:

«…если мы смертны, если мы одна горсть земли, не сегодня завтра умрем и истлеем, если и самый мир этот временный, – «преходит бо образ мира сего» (1Кор. 7, 31), - говорит Павел; если здесь мы только странники и наше отече­ство на небесах – «не имамы… зде пребывающаго града» (Евр. 13, 14), но «наше… житие на небесех есть» (Флп.3, 20); если мы имеем господином и Отцом одного Бога, если в святом креще­нии мы обещали Ему быть верными рабами, то послужим Богу всем помышлением нашим, всей нашей душой и всей крепо­стью нашей. Мир лживый и суетный! Пусть тебе служит и ра­дуется тобой тот, кто не надеется наследовать рай и не верует в Христа распятого» («О пути узком и пути широком. Слово на Евангелие от Матфея. О служении Богу и мамоне»).

 

«Братья, ведь все мы – странники в этой жизни, полной печали» («Слово в 1-ую неделю поста. О предопределении»).

 

Свт. Тихон Задонский:

«26. Пришелец или странник

Кто отлучился из своего дома и Отечества и живет на чужой стороне, тот там пришелец и странник, как россиянин, находящийся в Италии или в иной какой земле, там пришелец и странник. Так и христианин, от небесного Отечества удаленный и в многобедственном мире этом живущий, пришелец и странник. Об этом святой апостол с верными говорит: «не имеем здесь постоянного града, но ищем будущего» (Евр.13:14). И святой Давид это исповедует: «Cтранник я у Тебя и пришелец, как и все отцы мои» (Пс.38:13). И еще молится: «Пришлец аз есмъ на земли; не скрый от мене заповедей Твоих» (Пс.118:19)... истинные христиане ищут славы на небесах, где Отечество их... Страннику на чужой земле жить скучно. Так и истинному христианину в этом мире жить скучно и скорбно. Ему в этом мире везде ссылка, тюрьма и место изгнания, как удаленному от небесного Отечества. «Горе мне, — говорит святой Давид, — что жизнь моя в переселении продолжительна» (Пс.119:5). Так и прочие святые об этом сетуют и вздыхают. Страннику хотя и скучно жить на чужой земле, однако живет ради нужды, ради которой из Отечества своего отлучился. Так и истинному христианину хотя и скорбно жить в этом мире, однако, пока Бог велит, живет и терпит это странствование. У странника всегда в уме и памяти Отечество и дом свой, и желает он возвратиться в Отечество свое. Иудеи, будучи в Вавилоне, всегда имели в мысли и памяти Отечество свое, Иерусалим, и усердно желали возвратиться в свое Отечество. Так и истинные христиане в этом мире, как на вавилонских реках, сидят и плачут, поминая горний Иерусалим — Отечество небесное, и к нему с воздыханием и плачем возводят свои очи, и желают прийти туда. «Оттого мы и воздыхаем, желая облечься в небесное наше жилище», — воздыхает Павел святой с верными (2 Кор.5:2)... Отсюда видишь, христианин: 1) Жизнь наша в этом мире есть не что иное, как странствование и переселение, как говорит Господь: «Вы пришельцы и переселенцы предо Мною» (Лев 25:23). 2) Наше истинное Отечество не здесь, но на небесах, и для него мы созданы, Крещением обновлены и Словом Божиим позваны... 4) Человеку-христианину, живущему в мире, нечего более желать, как вечной жизни, «ибо где сокровище ваше, там будет и сердце ваше» (Мф.6:21). 5) Кто хочет спастись, тому надо сердцем от мира отлучиться, пока душою от мира не отойдет. 6) Кто в этом мире ищет, как разбогатеть и прославиться, этим показывает, что мир, а не небо Отечеством имеет, и так заблуждается, что в день смерти своей и уразумеет.

27. Гражданин

Видим, что в этом мире человек, где он ни живет и где ни находится, называется жителем или гражданином того города, в котором дом свой имеет... Так и истинные христиане, хотя в этом мире и находятся, однако же имеют город в небесном Отечестве, «которого Художник и Строитель Бог» (Евр.11:10). И называются гражданами этого города. Город сей — Иерусалим небесный, который видел святой апостол Иоанн в откровении своем... Гражданами этого прекрасного и пресветлого города истинные христиане и называются, хотя и странствуют на земле» («Сокровище духовное, от мира собираемое»)

 

«Что значит быть странником и пришельцем в мире этом?

“…будь в мире этом как «странник и пришелец» (1Пар 29:15), если хочешь первейшим делом спасение вечное иметь, и такую Божию благодать, поданную нам, благодарно принять, — и так спасешься. 5) Знаю я, что ты спросишь у меня: что значит быть странником и пришельцем в мире этом? Ответ. Кто от отечества и дома удален и в чужой стране находится, тот странник там и пришелец, например, россиянин, находящийся в немецкой или турецкой земле, пребывает там как странник и пришелец. Так христианин, от отечества небесного и дома Божия удаленный и в многобедственном мире этом находящийся, есть странник и пришелец... Странствующему человеку в чужой земле жить скучно, так истинному христианину в мире этом жить скучно и скорбно: ему в мире везде ссылка, тюрьма и место изгнания, как удаленному от отечества небесного. Странствующему человеку хотя и скучно жить на чужой стороне, однако живет, ради нужды, по которой отлучился от отечества. Так истинному христианину хотя и скорбно в мире этом жить, однако живет и терпит это, пока Бог велит. У странствующего человека всегда отечество и дом в мысли и памяти, он и желает и спешит возвратиться в отечество. Иудеи, будучи в Вавилоне, всегда желали возвратиться в Иерусалим, отечество свое. Так истинный христианин в мире этом, как при реках Вавилонских, сидит и плачет, вспоминая горний Иерусалим, отечество небесное, и воздыхает, и желает прийти туда. «Оттого мы и воздыхаем, желая облечься в небесное наше жилище», — говорит Павел святой с верными (2Кор 5:2). Вот, что значит быть странником и пришельцем в мире этом! А то, что все христиане должны быть странниками и пришельцами в мире этом, видно и из слов апостола, который обо всех вообще христианах говорит: «Не имеем здесь постоянного града, но ищем будущего» (Евр.13:14). Будь же странником в мире этом, и небо за свое отечество имей, и первейшим делом твоим будет дело спасения, — и так благодатью Божией спасешься» («Письма келейные», письмо 1).

 

«Что нужно делать, чтобы иметь живую веру?

“…Уверься точно, что ты в этом мире странник, пришелец и в пленении находишься, а отечество твое и дом твой не здесь, но на небесах, и там наследие твое, сокровище твое, слава и честь уготована от Бога... то у тебя будет и на уме и мысли и сердце, там и все внимание твое будет, туда воздыхание и желание твое посылать будешь, по слову Христову: «Где сокровище твое, там будет и сердце» твое (Мф.6:21; Лк 12:34)» («Письма келейные», письмо 4).

 

«Каковы признаки живой веры в человеке?

“…вера живая с неба приходит и потому верную душу к небу возбуждает и подвигает. И верная душа видит, что в мире этом на пути и странствовании находится, и потому «не имеет здесь постоянного града, но ищет будущего, которого художник и строитель Бог» (Евр.13:14; 11:10). Отсюда желания и воздыхания верных душ видим во псалмах, которые они возводят к отечеству горнему и благам его, странствуя в мире этом, как на земле чужой» («Письма келейные», письмо 5).

 

«О мудрости христианской

“…5) Человек, в мире этом живущий, есть странник, пришелец и путник. Входит в мир и, немного пожив, отходит от мира подобно тому, кто, побывав на чужой стороне, опять в отечество и дом свой возвратится... Мудр, кто понимает это. Блажен, кто живет в мире этом как путник, пришелец и странник, и всегда к отечеству своему горнему возводит душевные свои очи. 6) ...мы как странники, пришельцы и путники пребываем в мире этом, и на путь сей восходим в рождении, а оканчиваем его при смерти» («Письма келейные», письмо 6).

 

«Кого можно назвать истинно богатым

“…сыновья царствия, истинные христиане, презрев все сокровища мира сего, всем желанием стремятся к горнему. Там их отечество... Уверься точно, что ты странник и пришелец здесь, и тогда познаешь прелесть, и доволен будешь тем, что имеешь, хотя и малое, и все в мире со страхом, как странник и пришелец, употреблять будешь. Ибо кто на пути обременяет себя? Не скорее ли всякое бремя свергает, чтобы легче идти? Кто в чужой стране скрывает сокровище себе? Не в отечество ли свое пересылает? На пути и в чужой стране ты, христианин! К горнему Иерусалиму позван ты, и там тебе отечество Бог показал. Почему ж на пути и в чужой стране хочешь обогащаться? Ведь туда этого богатства не возьмешь, а все оставишь здесь, в чужой стране» («Письма келейные», письмо 10).

 

«Значение слов «единое на потребу»

“…Пусть мир мирское любит, пусть иные здесь ищут чести, иные славы, иные сокровищ, пусть иные о земном и вотчинах заботятся, и стараются оставить имена свои на землях... Пришельцы и странники мы на земле чужой. Отечество наше не здесь, о христиане!» («Письма келейные», письмо 11).

 

«О мире, о христианском пути

“1) Житие наше в веке сем не иное что есть, как путь к будущему веку. На этот путь во время рождения восходим, а во время смерти его оканчиваем. И каждый живущий на земле — путник...

2) Если жизнь наша на земле — путь, и мы путники, «пришельцы и странники, как и все отцы наши» (1 Пар 29:15; Евр.11:13; Пс.38:13), то Отечество наше, дом наш, место упокоения нашего, наследие наше не здесь, иначе бы всегда неисходно должны пребывать здесь. Итак, почему на пути скрываем сокровища наши? Почему на пути и в странствовании ищем чести, славы и утешений? Почему мир сей как Отечество наше принимаем?..

12) Блажен и мудр, кто здесь, в мире сем живет так, как путник, как странник и пришелец, и, «не имея здесь постоянного града, ищет будущего, которого художник и строитель Бог» (Евр.13:14; 11:10)...Безумен и окаянен тот, кто в мире сем, на пути сем, в изгнании сем, пленении и странствовании сем, как в Отечестве живет» («Письма келейные», письмо 15).

 

«О значении выражения «изыди от мира»

Истинные христиане непременно от мира изыдут, не ногами, но сердцами и помышлениями... Мы странники и пришельцы на земле, как и отцы наши. Отечество наше — небо, для которого мы созданы, и святым Крещением обновлены, и Словом Божиим позваны. Что же нам, странникам и пришельцам, остается делать, как здесь в мире этом телом жить и ногами ходить, пока Бог не позовет нас отсюда, но сердцами и помышлениями в отечестве своем пребывать; и ни о чем, кроме нужного, для жизни этой не заботиться... Там наше отечество, там дом, там Отец наш, там братия наша... Туда сердце наше и помышления наши и желания наши возводить должно» («Письма  келейные», письмо 22).

 

«XV. ...мы странники и пришельцы в мире этом: «ибо не имеем здесь постоянного града, но ищем будущего», по словам апостола (Евр.13:14). Это показывает, что следует нам скоро или не скоро странствование это окончить и прийти в отечество. Потому и должны мы находиться в мире этом, как странники и пришельцы...

XVI. мы, странствующие в мире этом, как в чужой стране, должны мысль свою обращать к небесному отечеству, где Отец наш, Которому молимся: «Отче наш, иже еси на небесех»; где дом наш... где лица святых, от начала мира поживших и после странствования своего на земле, трудов, подвигов и скорбей в царстве небесном упокоившихся» («об истинном Христианстве», кн. 1).

 

«Горящий любовью к Богу человек так живет на земле, как если бы имел жительство свое на небе, и никакими вещами от добродетельного течения удержаться не может. Все приятности и досады жизни этой презирает, поспешая к отечеству своему» («Плоть и дух», гл. XX «Любовь к Богу», «Святой Златоуст об этом»).

 

«Благочестивые не от мира сего, но отечество их — небо, ибо мир сей они презирают; потому и ненавидит их мир, как не своих: Если бы вы были от мира, то мир любил бы свое; а как вы не от мира, но Я избрал вас от мира, потому ненавидит вас мир, — говорит Христос (Ин 15:19)...

Бог попускает на добрых напасти, чтобы они помнили, что не здесь их отечество, но на небесах, где Отец их Небесный, и так не любили бы суеты, не имели бы здесь пребывающего града, но грядущего искали (Евр 13:14)» («Плоть и дух», гл. XXVI «Узкий и пространный путь», «Некоторые причины, почему благочестивые в мире сем скорби терпят»).

 

«Христиане все в этом мире пришельцы и странники, отечество их — небо, где и Отец их: Отче наш, Иже еси на небесех (Мф 6:9)! Потому к отечеству небесному мыслью стремиться должны, а не к земному прилепляться» («Плоть и дух», гл. ХХVII «Презрение мира», «Причины, побуждающие к презрению мира»).

 

«Если хочешь, чтобы вечное спасение было твоим главным делом, будь в этом мире, как странник и пришелец» («Отечник...»).

 

Свт. Иоанн Тобольский:

«По премудрому Божественному совету бывает, что во время сего земного странствия жизнь избранных Божиих возмущают скорби. Жизнь временная есть путь к отечеству небесному, и по Божиим не испытанным судьбам люди подвергаются ежедневным скорбям, дабы не возлюбили самого пути вместо отечества. Для того путь мира многотруден, чтобы люди, наслаждаясь отрадою в нынешней жизни, и как бы пленяясь красотою пути, вместо того, чтобы скорее перейти его не пожелали долее шествовать по нему, и увеселяясь на пути, не забыли того, что ожидает их в отечестве» («Царский путь Креста Господня, вводящий в жизнь вечную», гл. 6).

 

Ежечасная молитва свт. Иоасафа Белгородского:

«Буди благословен день и час, в оньже Господь Бог мой Иисус Христос мене ради родися, распятие претерпе и смертию пострада. О, Господи Иисусе Христе, Сыне Божий! В час смерти моея приими дух раба Твоего, в странствии суща, молитв ради Пречистыя Твоея Матере и всех святых Твоих, яко благословен еси во веки веков. Аминь»

 

Блж.Феофилакт Болгарский:

««Наше же жительство – на небесах, откуда мы ожидаем и Спасителя, Господа нашего Иисуса Христа» (Флп.3:20).

Итак, мы должны думать о вышнем, должны стремиться к нашему отечеству, где нам назначено жить, так как Господь и Царь наш там, и оттуда мы ожидаем Его пришествия во славе Отца со святыми ангелами» (Толкование).

 

Свт. Иннокентий Аляскинский:

«…мы на земле странники, пришельцы и путешественники; дом и отечество наше – там, на небесах, в Царствии небесном» («Указание пути В Царствие Небесное»).

 

Свт. Филарет Московский:

«Вы оправдаете меня, братия, в том, что я не соглашусь поправлять, или ослаблять слов Апостольских в угодность непонимающих. Я стою твердо в Апостольском уверении, что житие наше на небесех есть. Чтобы сделать истину сию внятною и ощутительною, надлежит различить и сравнить жизнь временную и вечную, телесную и духовную.

Если бы городскаго жителя, во время путешествия, в поле, или в деревне, спросили: где он живет? без сомнения, он не сказал бы: вот здесь на дороге, или вот здесь в сельской гостинице; но сказал бы, что живет в городе, где у него дом и семейство, хотя бы во время вопрошения и далеко был от города. И справедливо: ибо мы живем не там, где случайно странствуем, где ночуем в постоялом доме, но где имеем постоянное пребывание. Примените сие к Апостолу: и просто будет его необычайное по первому виду изречение. Святый Павел жизнь временную представлял только странствованием, землю – не больше, как постоялым домом; как мысль странника упреждает его, и находится уже в доме, когда он еще на пути, так сердце Апостола, во время земнаго странствования, было уже там, идеже есть сокровище его, где Бог живет во свете, где Христос царствует во славе, где обители Святых и жизнь их истинная и вечная. Так он мыслил и чувствовал, такия мысли и чувствования предполагал и во всех Христианах, как участниках той же веры, как наследниках той же вечной жизни: и потому не о себе только, но вместе с собою и о всех нас уверительно сказал: житие наше на небесех есть»О нашем житии на Небесех»).

 

Прп. Макарий Оптинский:

«Там, на небесех, наше отечество, туда все помышления наши да стремятся, к одной сей цели, как месту упокоения: мы должны идти, оставляя за собою все попадающееся на пути сем» (Письма, письмо 446).

 

«Мы должны помнить, что все мы смертны и здесь странники и пришельцы, а отечество наше на небесах есть, к коему и должны стремиться» (Письма, письмо 326).

 

Свт. Феофан Затворник:

«Пришлец я на земле – эту мысль всякий должен носить в сердце своем; не имею здесь пребывающего града, но грядущего взыскую; отечество мое не здесь: тут я случайно, на время, странник. Прямое отсюда следствие такое: если я странник, то мне нечего здесь заводиться всем на долгие лета или навсегда, что ко всему здесь я должен относиться, как к чуждому мне, не касающемуся меня, держать себя так, как в гостинице: отдыхать лишь, а там опять в путь; делать все мимоходом и принимать, как мимоходное, имея одно только в мысли и желании – безостановочно шествовать верным путем в свое отечество.

...Вступивший на этот путь причисляется самым делом к Иерусалиму небесному и тамошним, так сказать, начинает дышать воздухом. Если так, то чувство странничества наземного не должно отходить от него; потому что, как только отойдет оно, человек выступает из своего чина, — из тамошнего, по сердцу, становится здешним и, переставая дышать тамошним воздухом, замирает, имея только вид, что жив, тогда как на деле мертв.

Ничто так не пагубно для жизни по Богу, как забвение этой коренной истины...

Мы – странники на земле... странниками становимся, когда возродится в нас тяготение к небесному отечеству, и мы станем отчуждаться от всего здешнего... словом и делом являть, что мы странники и пришельцы...

Тот, кто в духе стал странником, всегда встречает неприязнь. Нападающие явно, теснящие, гонящие не так опасны, как опасны невидимые враги, действующие на ум и сердце и благовидностию прикрывающие пагубные внушения свои... внушения благовидные не всегда разгадаешь, не всегда увидишь, что под ними кроется». (Толкование на 118 пс., ст. 19).

 

«Место пришельствия это – настоящая жизнь… Здесь – мы пришельцы, а у Бога – свои. Потому-то апостол говорит, что в доме Божием по призвании к вере мы уже не страннии и пришельцы, но сограждане святых и домашние Божии; а кто домашний Божий, тот уже выходит из мира; кто вращается в небесных вещах, тот странник на земле...». (Толкование на 118 пс., ст. 54).

 

«...Так ведет нас вера к Небесному Отечеству нашему...» (Толкование на 118 пс., ст. 105).

 

«На небесах наше отечество, а здесь — гостиница; не люби же однодневной гостиницы, ибо перестанешь стремиться к Небесному Отечеству» («Рукописи из кельи»).

 

«Наше 6о житие на небесех есть, отонудуже и Спасителя ждем, Господа нашего Иисуса Христа, Иже преобразит тело смирения нашего, яко быти сему сообразну телу славы Его, по действу еже возмогати Ему и покорити Себе всяческая» (Флп. 3, 20).

Наше бо житие на небeсех есть. «Не будем же искать покоя здесь, на земле; пожелаем сделаться славными там, где и житие наше» (святой Златоуст).

Житие, πολιτευμα,— гражданство, отечество, наш город вышний Иерусалим. Туда стремиться надо, туда готовиться, к тамошним законам и нравам привыкать, а не о земном мудрствовать. Πολιτευμα — значит еще и образ жизни и занятий, как говорят: его вся жизнь в том-то или том-то, чтоб означить, что он тем только и занят. Небом надо нам быть занятым, там сердцем быть, там мыслями; там да будет сокровище наше, там и все надежды наши. Мы стоим в совершенной противоположности с теми, кои не поднимаются выше земли» (Толкование на послание апостола Павла к филиппийцам).

 

Свт. Игнатий (Брянчанинов):

«Не люблю я, чтоб странники земные были безумно веселы: это нейдет странникам, изгнанникам, которых ждет смерть, суд, двоякая вечность, блаженная или горестная. Люблю, чтоб они были спокойны, спокойствие – признак, что странник с благословенною надеждою в сердце.

...Совершим наше земное странствование, неся светильник веры правой, веры живой...

В терпении вашем стяжите души ваши, – сказано странникам земли: потому что путь наш узок и прискорбен» («Письма к мирянам», письмо 180).

 

«Благополучно-ли Вы совершаете Ваше земное странствование? Случается человеку во время этого странствования заглядеться на предметы, представляющиеся взорам; ему кажется: шествие его к вечности остановилось. Это обман очей души. Мы идем и идем, – не останавливаемся ни на минуту.
Страннику земному на трудном пути его, чтоб он не заблудился, воспевается духовная песнь. Содержание ея: «Воля Божия, святейшия заповеди и веления Божий». «Пета бяху мне оправдания Твоя на месте пришельствия моего», - сказал вдохновенный Давид»
(«Письма к мирянам», письмо 182).

 

«Какой сладостный, духовный, высокий плод пожинают погружающиеся умом и сердцем в Слово Божие, поверяющие по глаголам сей Небесной премудрости опыты своего земнаго странствования («Письма к мирянам», письмо 262).

 

«Ощущение странничества не есть фантазия, не есть следствие размышлений, не есть умствование, это невольное чувство сердца, движущееся само по себе, независимо от нашего произволения. Это голос благодати, сообщенной нам святым крещением» («Письма к мирянам», письмо 265).

 

«Несется святая Церковь по водам житейского моря в продолжении всего земного странствования своего, чрез столетия, чрез тысячелетия. Принадлежа к миру по вещественному положению, она не принадлежит к нему по духу, как и Господь сказал Церкви в лице Апостолов: «От мира несте, но Аз избрах вы от мира»: по телу, по потребностям тела вы принадлежите миру; по духу вы чужды мира, потому что принадлежите Богу, Которого мир возненавидел...

Странствует по водам житейского моря, стремится к вечности каждый истинный христианин. На море вещественном не может быть постоянного жилища; на нем живет одно странствование: и на море житейском нет ничего постоянного, нет ничего, что оставалось бы собственностью человека навсегда, сопутствовало ему за гроб» («Аскетические опыты, т. 1, «Житейское море»).

 

«Я-странник на земле: странствование начинаю с колыбели, оканчиваю-гробом» («Аскетические опыты», т. 1).

 

«Земля-юдоль изгнания, юдоль непрерывающегося беспорядка и смятения, юдоль ограниченного временем страдальческого пребывания существ, утративших свое первоначальное достоинство и жилище, утративших здравый смысл» («Аскетические опыты», т. 2).

 

«Темная страна-земля! Она-страна изгнания преступников, осквернивших рай грехом» («Аскетические опыты», т. 4).

 

«Земля – изгнание наше, потому-то Искупитель возводит принявших Его искупление с земли на Небо» («Аскетические опыты», т. 4).

 

Прав. Иоанн Кронштадтский:

«Наше же жительство — на небесах (Фил. 3, 20), говорить апостол. Мир с его благами не достоин нас: небо должно быть у нас в мыслях и в сердце»

«Лучшие на земле минуты — это те, в которые мы горняя мудрствуем, вообще, когда познаем или защищаем истину, эту небесную жительницу, гражданку. Тогда только мы истинно живем. Значит, существенные выгоды душевные требуют того, чтобы мы наичаще возносились превыше земли, гор, на небо— где истинная жизнь наша, истинное Отечество наше, ему же не будет конца»

«Человек — странник на этой земле к небесному Отечеству»

«Не забывай, христианин, что ты по крещению, миропомазанию и причислению к Церкви – гражданин неба и отечества небесного, куда Предтечею вошел наш Искупитель Христос Бог, Матерь Божия и все святые, ветхозаветные и новозаветные»

«Для чего святая Церковь ежегодно воспоминает и празднует высочайшие события христианского мира... чтобы вспоминать и не забывать наше небесное, вечное отечество и не иметь пристрастия к здешней, только приготовительной и обучительной, временной, преходящей жизни. Если бы не было этих христианских праздников, тогда христиане забыли бы, что они именно христиане, званые к небесному отечеству»

«...трудно богатому войти в Царствие Божие, ибо нельзя упование на бездушное богатство и счастье земное делать своей целью, а не отечество небесное»

«Должно убить в себе земную любовь, любовь (страсть) к земной плотской красоте, к сластям, к корысти, к плоти своей, к чести, и оживить любовь к небу – истинному отечеству, к душе – небесной гражданке»

«О если бы всем нам благополучно высадиться на берег небесного отечества

«Что такое жизнь наша? Продолжительная, кровопролитная война за обладание истинным отечеством и за истинную свободу...

Вот наше современное в христианстве идолопоклонство: самолюбие, честолюбие, наслаждение земное, чревоугодие и любостяжание, любодеяние; оно-то совсем отвратило очи наши и сердца наши от Бога и небесного отечества»

«Настоящая жизнь есть изгнанничество: изгна его, сказано, Господь Бог из рая сладости (Быт. 3, 23), и мы все должны усиленно стремиться чрез покаяние и дела, достойные покаяния, к своему отечеству. «Владыко, вожделенное отечество подаждь ми, рая паки жителя мя сотворяя» (троп., поемые на “Непорочн.” в суб.)»

«Христианину, позванному в небесное отечество, страннику и пришельцу земному, не должно ни к чему земному прилагать сердца, но прилепиться к единому Богу»

(«Моя жизнь во Христе»).

 

Прп. Симеон Псково-Печерский:

«...ты странник на пути к вечной жизни, самоотверженно по этому пути и шествуй»

«Оставь землю. Наше жилище – на небеси суть»

«Думай: я здесь в мире временно, я – путник, не сегодня – завтра отойду»

(«Мы всегда под крылом Божиим: Жизнь и поучения архимандрита Серафима (Розенберга), старца Псково-Печерского монастыря»).

 

Прп. Иустин (Попович):

«Благодаря Господу Иисусу Христу мы — существа небо-земные; хотя и обитаем на земле, наше жительство – на небесах (Флп.3,20)» (Собрание творений..., М.: Паломник, 2006, с. 500).

 

Свт. Николай Сербский (Велимирович):

«Никогда ни мать, ни жена, ни дети, ни отечество не заплатят за тебя дороже, нежели заплатил за тебя Христос Спаситель... О блаженный трепет и ужас, охватывающий человека, когда для него отверзнется небо, и он услышит глас из бессмертного и славного отечества своего, истинного отечества своего (Беседы, кн. 2, М.: “Лодья”, 2003, сс. 350-366).

 

«В Священном Писании Божием много раз говорится, что мы странники и гос­ти на этом свете. Но даже если об этом и не было бы сказано в Священном Пи­сании, каждый разумный человек вскоре понимает это. Размышляя о жизни на этом свете и посещая кладбища, и старые и новые, каждый разумный че­ловек неминуемо доходит до осознания этого.

А как только он дойдет до осознания этого очевидного факта, разумный че­ловек мучительно ищет ответы на три вопроса:

Если мы путники, то где цель нашего путешествия?

Если мы чужие на этом свете, то где наше отечество?

Если мы гости, то у кого мы в гостях?

На Балканах, всегда и всюду, можно услышать ответы на эти три главных воп­роса жизни. Причем ответы дают про­стые люди, самые простые мужчины и женщины, ибо привилегия простого христианского народа в том, что, не зная многого, он знает главное.

И поэтому на первый вопрос: «Если мы путники, то где цель нашего путешествия?», народ отвечает: Мы не от мира сего, но с того света. Или отвечает так: Мы от неба, а не от земли.

А на второй вопрос: «Если мы чужие на этом свете, то где наше отечество?», народ отвечает: Отечество наше там, где Отец наш. Или отвечает иначе: На этом свете мы чужаки, а на том мы дома.
И на третий вопрос: «Если мы гости, то у кого мы в гостях?», народ отвечает: Слава Богу, мы Его гости на земле.

Многомиллионные массы народные на наших святых Балканах на протяжении веков и из поколения в поколение давали именно такие типичные ответы. Итак, Мы не от мира сего, но с того света. Отечество наше там, где Отец наш. На этом свете мы чужаки, а на том мы дома. Слава Богу, мы Его гости на земле. В этих простых недвусмысленных от­ветах выражено наше позитивное пони­мание жизни. В этом целиком вся жиз­ненная философия, которая никого не довела до разочарования и самоубийст­ва. В ней из века в век легко сочетались и упорядочивались личная жизнь человека и общественная жизнь людей» («Земля недостижимая»).

 

«Всемогущ и Всеблаг Бог наш... О, обратим к Нему лица и поторопимся в свое истинное отечество, в сретение Богу нашему, Богу Всемогущему и Всеблагому» (Беседы, М.: “Лодья”, 2003, сс. 166-184).

 

«Так и некие люди из удаленной от Бога страны, оледеневшей и помраченной грехом, не поверили апостолам, когда те начали благовествовать им о живом Боге, сущем на небесах, об Отце, Который призывает к Себе всех, желающих называться Его чадами; о Сыне Божием, Который явился в мире как Человек, жил с людьми, пострадал за людей, воскрес в силе и вознесся во славе; о Духе Святом, Который сошел на них и наделил их дарами небесными; о светлом и бессмертном отечестве нашем на небесах, от которого нас только грех разлучил; о чистоте жизни, которая требуется от нас, дабы мы могли возвратиться в это свое небесное Отечество»

«...для нас, умирающих во Христе, смерть является уже не мрачною бездной, а рождением в новую жизнь и возвращением в отечество свое»

(Беседы, кн. 2, М.: “Лодья”, 2003, сс. 318-328).

 

«Постом человек изводит душу свою из земной темницы и пробивается чрез мрак бессловесной жизни к свету Царства Божия, прямо к Отечеству своему» ((Беседы, кн. 2, М.: “Лодья”, 2003, сс. 197-211).

 

««Нечто великое напоминают нам волхвы тем, что они возвращаются в свое отечество иным путем. Наше отечество есть Рай; поелику мы познали Иисуса, нам запрещается возвращение в Рай тем путем, коим мы идем. Ибо мы ушли из своего отечества путем гордости, непослушания, пристрастия к видимому миру, вкушения запретных плодов; а для возвращения должно идти путем плача, послушания, презрения видимого, обуздания плотских вожделений.» Свт. Григорий Двоеслов. Беседы на Евангелия, книга I, беседа X.)» (Беседы, кн. 2, М.: “Лодья”, 2003, сс. 62-81).

«Душа тоскует по своему Небесному Отечеству, где находятся ее житницы и ее родники» (Беседы, М.: “Лодья”, 2003, сс. 382-393).

 

«Христос напоминает людям об их изначальном Отечестве, во свете лица Божия и в обществе ангелов» (Беседы, М.: “Лодья”, 2003, сс. 78-91).

 

Сщмч. Михаил Селищенский:

«Ваше Отечество на Небесах» (Проповедь на Рождество Христово).

 

Патриотизм святых

 

Не подтверждается согласием отцов

 

Некоторые из св. отцов высказывались в духе патриотизма. Не стоит забывать, что не все слова и поступки святых могут рассматриваться как основание их канонизации. Некоторые из их слов и поступков обусловлены не святостью, а печатью духа времени (настроения эпохи), есть человеческое несовершенство, ошибки и грехи.

Но, стоит заметить, что патриотическая позиция св. отцов – локальна как по месту (Русская поместная Церковь, и ещё свт. Николай Японский), так и по времени (период Российской империи). Т. е. имеет и историческую, и территориальную ограниченность, не имеет характера вселенскости. Т. о., не соответствует критерию Предания, выраженному прп. Викентием Лиринским: то, как верили «повсюду, всегда, все».

Не имеет подтверждения в Слове Божием (которое не учит патриотизму и не содержит заповеди о любви к родине).

Не выражена определениями Вселенских Соборов.

Не подтверждается согласием отцов (некоторые из которых прямо опровергали патриотический настрой; и все они, осуждая вообще привязанность к земному, говорили то, что несовместимо с патриотизмом).

Следовательно, патриотические высказывания, которые имеют место у некоторых св-х отцов, не выражают Предание Церкви. Но есть лишь частное мнение, обусловленное духом времени (общим настроением), характерным для определённой страны и определённой эпохи. Т. е. это человеческое.

 

Патриотизм - это просто одна из болезней Русской поместной Церкви, локальная и территориально, и исторически.

 

Кроме того. Мы можем допускать ошибку, проецируя на святоотеческие высказывание тот смысл, то наполнение, которое вкладывают в понятия «родина» и «отечество» патриоты. Что тот или иной святой вкладывал в понятия «родина» и «отечество»? Может, они и имели ввиду под этими терминами только конкретных людей, населяющих территорию данной страны, и святыни? А не плюс ещё что-то, земное.

Если так, тогда вопрос – в терминологии.

 

Разбор примеров

 

Свт. Филарет Московский:

«555. В пятой заповеди под наименованием «родители» следует понимать всех, кто бывает для нас вместо родителей.

556. Вместо родителей для нас являются: 1) государственная власть и Отечество, потому что государство есть великое семейство, в котором мы все — дети нашего Отечества; 2) пастыри и учители духовные, потому что они учением и Таинствами рождают нас в жизнь духовную и воспитывают в ней; 3) старшие по возрасту; 4) благодетели; 5) начальствующие...

558. Наша любовь к Отечеству должна простираться до готовности положить за него жизнь свою (Ин. 15, 13)» (Катехизис, ч. 3, «О пятой заповеди»).

 

Свящ. Даниил Сысоев: «В подлинном Катехизисе пререкаемая фраза звучит несколько иначе:
"Кто заступает для нас место родителей? 1). Государь и отечество, потому что государство есть великое семейство, в котором Государь ест отец, а подданные - дети Государя и отечества."
В этой форме толкование Катехизиса более личностно. чем в той форме, как она приводиться сейчас. Этот взгляд связан с системой государственных взглядов свт. Филарета, аналогию которым можно найти в учении Феофана Прокоповича и все европейской системе абсолютистской монархии. Государь - Помазанник Божий, чтобы быть отцом народа»
.

 

Однако, Слово Божие не даёт оснований считать царя «отцом».

 

Более того. Утверждение Катехизиса о том, что государь, отечество или кто бы то ни было на земле заступает для нас место родителей, противоречит Слову Божию:

 

«Отец мой и мать моя оставили меня, но Господь примет меня» (Пс. 26, 10).

 

«Только Ты – Отец наш; ибо Авраам не узнаёт нас, и Израиль не признаёт нас своими; Ты, Господи, Отец наш, от века имя Твое: «Искупитель наш»» (Ис. 63, 16).

 

«И отцом себе не называйте никого на земле, ибо один у вас Отец, Который на небесах» (Мф. 23, 9).

 

Т. о., именование «царь-батюшка» есть ни что иное как вошедшее в обычай прямое нарушение русским народом этой Заповеди Христа. Это есть порочный обычай, один из исторических грехов русского народа.

Если наименование отцами земных родителей, а также епископов и священников, само Свящ. Писание и Свящ. Предание не рассматривает как противоречащее данной Заповеди. То такое обращение к земному царю есть прямое нарушение Заповеди. Эта порочная историческая практика не подтверждена ни Писанием, ни Преданием, поскольку функции земного царя, даже православного, - земные.

 

Неуместно здесь и слово: «любовь».

Свящ. Даниил Сысоев: «Достаточно подставить в это выражение определение любви данное апостолом Павлом, как станет понятна неряшливость текста. Представим себе слова: " мы должны долготерпеть отечество, милосердствовать к отечеству, не завидовать отечеству, не превозноситься над отечеством, не гордиться над отечеством, не бесчинствовать во имя отечества, не искать своего, а искать того, что нужно отечеству, не раздражаться отечеством, не мыслить зла об отечестве, не радоваться неправде отечества, а сорадоваться истине отечества, все покрывать в отечестве, всему надеяться в отечестве, всему верить в отечестве, всего надеется в отечестве, все переносить в отечестве, любовь к отечеству никогда не перестанет, хотя и пророчества упраздняться, и языки умолкнут, и знание упраздниться... А теперь пребывают сии три: вера, надежда и любовь к отечеству, но любовь к отечеству из них больше" (сравни 1 Кор.13). Абсурдность этой фразы на мой взгляд очевидна. Или фраза: "Бог есть любовь к отечеству, и пребывающий в любви к отечеству в Боге пребывает" (сравни 1 Иоанна. 4,16). - разве не является кощунством? Так что слово надо употреблять или в Библейском смысле и тогда патриоты будут идолопоклонниками, покланяющимися твари вместо Творца, или просто надо понять неточность фразы  и заменить словом "почитание власти", с чем уранополиты спорить никогда не будут.
И еще раз напомню, что в Предание входит не то, во что верили отдельные Отцы, а то, чему учили все, всегда и повсеместно. Признаками Предания является древность, всеобщность и повсеместность»
.

 

Сказанное касается и патриотических взглядов других св. отцов:

 

Прав. Иоанн Кронштадтский: «Люби отечество земное… оно тебя воспитало, отличило, почтило, всем довольствует; но особенно люби отечество небесное… то отечество несравненно дороже этого, потому что оно свято и праведно, нетленно. Это отечество заслужено тебе бесценной кровью Сына Божия. Но чтобы быть членами того отечества, уважай и люби (его) законы, как ты обязан уважать и уважаешь законы земного отечества».

 

Свт. Игнатий Брянчанинов: «…вы оставили плуг, снова взялись за меч... движимые и руководимые истинною преданностью и любовью к Царю и Отечеству. В благословенной России, по духу благочестивого народа, Царь и Отечество составляют одно, как в семействе составляют одно родители и дети их. Развивайте в русских воинах живущую в них мысль, что они, принося жизнь свою в жертву Отечеству, приносят ее в жертву Богу и сопричисляются к святому сонму мучеников Христовых… Сказанное мною сказано... от любви к дорогому отечеству, которое жалею – жалею!

Всякому православному христианину свойственно желать всевозможных благ, во-первых, православному отечеству, во-вторых, единоплеменным и всем православным народам, наконец, всему человечеству» (Из Писем к Н. Н. Муравьеву-Карскому).

 

Утверждение  любви к земному отечеству и усвоение государю роли «родителя» – противоречит Слову Божию и не подтверждается Преданием Церкви, согласием отцов. Это частные ошибочные взгляды этих святых в духе времени.

 

Приоритет отношения Христианина свт. Игнатием расставлен не корректно, не в согласии со Словом Божиим, которое заповедует «Делать добро всем, а наипаче своим по вере» (Гал. 6, 10), т. е. определяет приоритет только отношением к Церкви, но не к крови или подданству.

 

Приносить что-либо (жизнь) в жертву «Отечеству» – это явное язычество, идолослужение. В этом свт. Игнатий явно погрешает и расходится с позицией древних Христиан, которые разрушили в Риме алтарь «Отечества».

Воин-Христианин может приносить свою жизнь в жертву только и исключительно Богу, т. е. отдавать её ради Заповеди Бога о любви к друзьям своим. А не «отечеству». Зачем между жертвой человека и Богом вводить это посредственное абстрактное понятие «отечество»?! Которое в таком случае – ни что иное как идол.

 

Причисление свт. Игнатием погибших воинов к мученикам не подтверждается соборной позицией Церкви. 13-е каноническое правило свт. Василия Великого определяет их роль как достойную, но небезупречную.

 

Эти же святые в других случаях высказывались вполне в духе уранополитизма. Т. о., эти их патриотические высказывания противоречат не только Писанию и Преданию Церкви, но и контексту их собственной позиции, укоренённой в Предании. И есть человеческое мнение, обусловленное духом времени (настроением эпохи).

 

Свт. Филарет Московский: «Библия не дала ли доброго воспитания народу Божию ветхозаветному? Не дала ли еще более совершенного воспитания народу Божию новозаветному? Премудро устрояя воспитание будущих граждан Царствия Небесного, не имела она недостатка в мудрости, чтобы преподать верные правила для образования доброго гражданина царства земного, и имела нужду преподать оные, потому что худой гражданин царства земного и для Небесного Царства не годен. Так, стоит труда поискать в Библии учения о воспитании. Древнейшее о сем учение можно найти в слове Господа к Аврааму: Авраам бывая будет в язык велик и мног, и благословятся о нем вси языцы земнии: вем бо, яко заповесть сыном своим и дому своему по себе, и сохранят пути Господни творити правду и суд (Быт.18:18,19). Здесь, во-первых, в образе похвалы воспитанию, какое дает Авраам своим детям, преподается главное правило воспитания: Заповедай сынам своим сохранять пути Господни, творить правду и суд - или, чтобы то же сказать по-нынешнему, - давай детям воспитание благочестивое и нравственное, сообразно с Законом Божиим. Во-вторых, здесь показываются и благотворные последствия такого воспитания: Авраам будет в язык велик и мног [Быт.17:5] - отец семейства, дающий детям своим воспитание благочестивое и нравственное, может надеяться от себя потомства многочисленного, уважаемого и благополучного. Не трудно понять, что не может того же ожидать не радящий о таком воспитании, а угрожает ему противное. Далее, прямо высказанные правила воспитания находим в ветхозаветных книгах, по преимуществу учительных, в книге притчей Соломоновых и в книге Иисуса сына Сирахова».

 

Слова о «худом гражданине царства земного» можно истолковать в патриотическом смысле только вырвав их из контекста.

 

Свящ. Даниил Сысоев: «Мне кажется очевидным, что для святителя худой гражданин царства земного вовсе не тот, кто не желает посвящать своего сердца земному отчеству, а тот, кто воспитан не на словах Божиих, а на лжи. Худой гражданин царства земного тут тот, кто ворует, убивает и вообще воспитан не на Библии, а на чем-то другом. В смысле святителя Филарета худыми гражданами царства земного, негодными для Царства небесного являются не уранополиты, а множество наших сограждан сейчас вне зависимости от их патриотизма.  Если люди воспитаны не по Библии, то они негодны для Царства небесного и для земного. Кто из уранополитов с этим спорить бы стал? Эти слова никак не говорят о том, что патриотизм является христианской добродетелью. Чтобы это сделать, надо просто вырвать их из контекста. Если бы понимать их в том смысле, что любой, кто предает свою земную родину по любой, самой высокой причине, уходит из нее, призывает ее защитников сдаться - оказался бы заведомо плохим гражданином Царства небесного, то тогда святитель оказался бы в вопиющим противоречии с Писанием, где Авраам (эмигрант), Раав (изменница), Иеремия (пораженец) оказались бы вне Царства. А учитывая, что все они просто точно исполняли волю Бога, то вне Царства оказался бы Сам Бог».

 

Т. е., свт. Филарет имел ввиду "худого гражданина царства земного" не в смысле патриотизма, а в смысле вообще греховного поведения в обществе.

 

Ап. Павел: «Истину говорю во Христе, не лгу, свидетельствует мне совесть моя в Духе Святом, что великая для меня печаль и непрестанное мучение сердцу моему: я желал бы сам быть отлученным от Христа за братьев моих, родных мне по плоти, то есть Израильтян, которым принадлежат усыновление и слава, и заветы, и законоположение, и богослужение, и обетования; их и отцы, и от них Христос по плоти, сущий над всем Бог, благословенный вовеки, аминь» (Рим. 9, 1-5).

 

Свт. Иоанн Златоуст: «...Итак, какая причина? Опять Сам возлюбленный Иисус. И, конечно, (апостол) не Его называет причиной, так как говорит: я желал бы отлучен быть от Него "за братьев моих". Но это указывает только на его смиренномудрие; он не хочет подать и вида, что говорит о деле великом и что приносит это в дар Христу. Потому он и сказал: "родных мне по плоти", - чтобы скрыть величие дела. А что он желал всего для Христа, выслушай следующее. Сказав: "родных мне по плоти", присовокупил: "которым принадлежат усыновление и слава, и заветы, и законоположение, и богослужение, и обетования; их и отцы, и от них Христос по плоти, сущий над всем Бог, благословенный во веки, аминь" (Римл. 9:4-5).

2. Что же это, спросишь. Если (Павел) хотел быть отлученным для того, чтобы уверовали другие, то ему надлежало о том же молиться и за язычников, а если он молится только об иудеях, то показывает, что желал отлучения не ради Христа, а ради сродства с иудеями. И, конечно, если бы молился об одних только язычниках, то это не было бы так явно, а так как молится об одних иудеях, то ясно показывает, что заботится об этом для славы Христа... Не без причины сказал (апостол) то, что сказал, но на том основании, что все, порицая Бога, говорили, что изгнаны и лишены чести те, которые удостоились именоваться сынами Божьими, приняли закон, познали Бога прежде всех народов, пользовались особенной славой, служили Богу прежде всей вселенной, получили обетования, были отцами своих колен и, что всего важнее, стали праотцами Самого Христа (это и значат слова: "от них Христос по плоти") и что, вместо них, введены люди из язычников, никогда не знавшие Бога. Так как, говоря это, они хулили Бога, то Павел, слыша это, терзался, скорбел о славе Божьей и желал быть отлученным, если это было возможно, под тем условием, чтобы спаслись иудеи, - чтобы такое богохульство прекратилось и не казалось бы, что Бог обманул их прародителей, которым обещал дары. (Павел желал быть отлученным), чтобы ты понял, насколько его сокрушало мнение, будто осталось без исполнения обетование Божье, данное Аврааму: "потомству твоему отдам Я землю эту" (Быт. 12:7). После же этих слов (апостол) присовокупил: "не то, чтобы слово Божье не сбылось" (Римл. 9:6). Здесь он показывает, что готов все это претерпеть за слово Божье, то есть за обетование, данное Аврааму. Как Моисей, по-видимому, ходатайствовал за иудеев, но все делал для славы Божьей [говорил: прекрати гнев, чтобы не сказали, что Ты не мог спасти и "вывел, чтобы умертвить их в пустыне" (Второз. 9:28)], так и Павел говорит: я пожелал быть отлученным, чтобы не сказали, что обетование Божье осталось без исполнения, что Бог не сделал обещанного и слова Своего не привел в действие. Потому он говорит это не за язычников (им ведь не дано было обетования, они не служили Богу и не хулили Его), а молился об этом за иудеев, получивших обетование, и за прочих близких ему. Замечаешь ли, что если бы он молился за язычников, то не так ясно открывалось бы, что он делает это для славы Христовой; а так как он желал быть отлученным за иудеев, то особенно ясно показал, что он желал этого для Христа...» («Беседы на послание к Римлянам», Беседа 16).

 

Итак, Апостол желает быть отлучённым от Христа за израильтян не ради плотского родства с ними, а ради Христа. Т. е., ради того, что им принадлежат обетования Божии, которые по их жестокосердию как бы не исполняются, и т. о. хулится имя Божие. Чтобы обетования Божии на них исполнились, и прекратилось богохульство из-за жестокосердия иудеев.

 

Из рассуждений свящ. Даниила Сысоева предлагаю патриотам тест.

Ап. Павел говорит, что он «из рода Израилева, колена Вениаминова, Еврей от Евреев... Но что для меня было преимуществом, то ради Христа я почел тщетою (дословно: ущербом, уроном, вредом). Да и все почитаю тщетою (ущербом, уроном, вредом) ради превосходства познания Христа Иисуса, Господа моего: для Него я от всего отказался, и все почитаю за сор (дословно: отбросы, остатки, сор, помёт, навоз), чтобы приобрести Христа» (Флп. 3, 5-8).

 

Итак, готовы ли, например, русские патриоты вслед за Апостолом сказать: «я русский из русских, но считаю это ущербом, почитаю это за навоз, чтобы приобрести Христа»? Или патриотизм помешает им подражать Апостолу?

 

Св. правители и воины

 

Церковь их прославила не за их социальную роль, не за государственно-общественные деяния, не за роль правителя, не за воинские подвиги. А за личное благочестие. Которое внешне проявилось в том числе и в благоверном правлении. Но не за подвиг правления как таковой. Основание канонизации всегда - личная святость человека. И ни что иное. Иначе, как бы мы могли обращаться к ходатайству этих людей по их смерти, если бы прославление могло быть результатом только внешнего подвига, а не внутренней сопричастности человека Духу Святому? Церковное прославление  - это не награда за подвиг. Это свидетельство личной святости, совершившегося внутреннего подвига человека, т. е. сопричастности его Духу Святому. Которая внешне может выражаться во внешнем подвиге (например, мученичества, или благоверного правления и др.).
Но и во внешнем, заметьте, для Церкви имеет значение не правление как таковое, а благоверное правление. Т. е. не сама по себе роль правителя (иначе прославлению подлежали бы все правители), а её Христианское исполнение. Также, как и Христианское исполнение любого другого жизненного поприща человека. Проще говоря, в понятии «благоверное правление» к функции прославления относится только слово «благоверное»; а слово «правление» (или слово «воин», «стратилат» и т. п.) относится лишь к функции обстоятельств, в которых совершился Христианский подвиг этого человека, которые сами по себе не имеют идеологической ценности, но есть лишь внешняя данность.

 

Кроме того. Нет основания утверждать, что в своих государственно-общественных деяниях прославленные Церковью правители и воины руководствовались патриотическими мотивами, а не собственно-Христианскими.

Ведь, поступки Христианина, внешне тождественные поступкам патриота, руководятся (должны руководиться) иными мотивами,- собственно-Христианскими, Заповедями Бога. Поэтому, тождество внешнего образа поведения в некоторых ситуациях не является основанием для констатации тождества идеологии, не даёт основания для записывания Христианина в "патриоты". Поскольку, есть некая область совпадения внешнего образа поведения патриота и Христианина. Христианин, естественно, будет заботиться о защите и благополучии своих ближних, в том числе и сограждан. Нисколько при этом не являясь патриотом. Руководствуясь исключительно собственно-Христианскими мотивами.

 

Пример тому: прп. Сергий Радонежский и блгв. кн. Димитрий Донской. Когда же наконец патриоты перестанут спекулировать их именами в оправдание патриотизма?!

Нету в словах и благословении прп. Сергия и намёка на патриотизм. Мамай шёл на Русь с целью уничтожения людей и святынь и искоренения Православной веры. Т. о., блгв. кн. Димитрий Донской шёл на эту битву не ради защиты "экономических интересов" страны (ведь, он готов был заплатить дань, чтобы избежать битвы, что и прп. Сергий ему советовал), не ради "величия России", не ради её "национальной или культурной самобытности". Он шёл не «за родину», не «за отечество», он шёл исключительно с целью защиты людей, святынь и Православной веры. Т. е., с той целью, которой и должен руководствоваться правитель-Христианин, без всякого там патриотизма. Т. е. с исключительно Христианской целью. На это и благословил его прп. Сергий.
Так что, патриотизм здесь ни при чём. Это просто Христианство и Христианский долг правителя.

 

Современная ситуация – ОСК РПЦ

 

Болезнь патриотизма до сих пор присутствует в РПЦ и проявляется даже на уровне официальных документов.

 

В частности, позиция «Основ социальной концепции РПЦ» в этом вопросе непоследовательна.

Свящ. Даниил Сысоев: «ОСК в этом пункте крайне нетрадиционный документ. Наряду с явным исповеданием уранополитизма там есть странные, и не основанные на Откровении требования к христианам, которые будучи применены буквально должны привести к массовой деканонизации святых (уж трех святителей точно)».

 

Уранополитизм ОСК РПЦ

 

В некоторых пунктах ОСК содержат явно уранополитические положения. Например:

 

«...Своей Кровью Христос «искупил нас Богу из всякого колена и языка, и народа и племени» (Откр. 5. 9). Церковь по самой своей природе имеет вселенский и, следовательно, наднациональный характер. В Церкви «нет различия между Иудеем и Еллином» (Рим. 10. 12). Как Бог не есть Бог иудеев только, но и тех, кто происходит из языческих народов (Рим. 3. 29), так и Церковь не делит людей ни по национальному, ни по классовому признаку: в ней «нет ни Еллина, ни Иудея, ни обрезания, ни необрезания, варвара, Скифа, раба, свободного, но все и во всем Христос» (Кол. 3. 11)» (II.1.).

 

«Будучи по природе вселенской, Церковь одновременно является единым организмом, телом (1 Кор. 12. 12). Она – община чад Божиих, «род избранный, царственное священство, народ святый, люди взятые в удел… некогда не народ, а ныне народ Божий» (1 Пет. 2. 9-10). Единство этого нового народа обеспечивается не национальной, культурной или языковой общностью, но верой во Христа и Крещением. Новый народ Божий «не имеет здесь постоянного града, но ищет будущего» (Евр. 13. 14). Духовная родина всех христиан – не земной, но «вышний» Иерусалим (Гал. 4. 26)...» (II.1.).

 

«В то же время национальные чувства могут стать причиной греховных явлений, таких как агрессивный национализм, ксенофобия, национальная исключительность, межэтническая вражда...

Православной этике противоречит деление народов на лучшие и худшие, принижение какой-либо этнической или гражданской нации. Тем более несогласны с Православием учения, которые ставят нацию на место Бога или низводят веру до одного из аспектов национального самосознания» (II.4.).

 

Патриотизм ОСК РПЦ

 

В то же время, в ряде пунктов ОСК отражают эту болезнь (патриотизма), не во всём опираются на Предание, но содержат человеческое и ошибки. И даже в некоторых положениях противоречат Преданию и уклоняются в сторону оправдания этнофилетизма, язычества, идолослужения, привязанности к земному, солидарности с миром сим.

А также искажают понимание Христианской любви к ближнему и мотивов Христианина.

 

«...Церковь соединяет в себе вселенское начало с национальным. Так, Православная Церковь, будучи вселенской, состоит из множества Автокефальных Поместных Церквей...» (II.2.).

 

Неверное направление понимания. Церковь не «соединяет в себе вселенское начало с национальным», а преодолевает в себе национальное начало, соединяет в себе все нации в единый народ Божий.

«Егда снизшед языки слия, разделяше языки Вышний; егда же огненныя языки раздаяше, в соединение вся призва...» (кондак Пятидесятницы).

Земное деление на автокефальные поместные Церкви не имеет идеологической ценности, но есть лишь земная наличная данность, которая преодолевается вселенским характером Церкви.

 

Это положение противоречит Слову Божию о том, что в Церкви "Нет ни Еллина, ни Иудея...варвара, Скифа...но все и во всем Христос" (Кол. 3, 11).

 

Придание ценности или значимости национальному началу в Церкви есть ересь этнофилетизма, осуждённая Константинопольским собором 1872 г.:

«Мы отвергаем и осуждаем племенное деление, то есть племенные различия, народные распри и разногласия в Христовой Церкви, как противные евангельскому учению и священным законам блаженных отцов наших, на коих утверждена Святая Церковь и которые, украшая человеческое общество, ведут к Божественному благочестию. Приемлющих такое деление по племенам и дерзающих основывать на нем небывалые доселе племенные сборища, мы провозглашаем, согласно священным канонам, чуждыми Единой Кафолической и Апостольской Церкви и настоящими схизматиками».

 

«Православные христиане, сознавая себя гражданами небесного отечества, не должны забывать и о своей земной родине» (II.2.).

 

Ни в Писании, ни в Предании нет такого требования.

 

Сщмч. Ириней Лионский писал: «...все исшествие народа из Египта по устроению Божию было типом и образом имевшего быть из язычников происхождения Церкви» («5 книг против ересей», кн.4, гл.30). Так что, это положение равносильно утверждению, что израильтяне, шедшие в Землю Обетованную, не должны забывать о Египте.

Оно противоречит словам Бога: «Выйдите из среды их и отделитесь, говорит Господь, и не прикасайтесь к нечистому» (2 Кор. 6, 16-18).

Противоречит Слову Божию о том, что Сын Божий «Кровию Своею искупил нас Богу из всякого колена и языка, и народа и племени» (Откр. 5, 9), вменяя Христианину некий «долг» перед «родиной».

Противоречит стремлению святых, которые не имели в мыслях то отечество, из которого вышли (Евр. 11, 13-16).

 

«Он, впрочем, отождествлял Себя с народом, к которому принадлежал по человеческому рождению. Беседуя с самарянкой, Он подчеркивал Свою принадлежность к иудейской нации: «Вы не знаете, чему кланяетесь; а мы знаем, чему кланяемся, ибо спасение от Иудеев» (Ин. 4. 22)» (II.2.).

 

Иудеи были религиозной общиной. Об этом аспекте и говорит Христос в данном случае. И отождествление себя с иудеями в том контексте равнозначно нынешнему отождествлению себя с Церковью, а не с каким-либо народом (этносом).

 

«Апостол Павел, в своих посланиях учивший о наднациональном характере Церкви Христовой, не забывал о том, что по рождению он – «Еврей от Евреев» (Флп. 3. 5),»

 

Эти слова вырваны из контекста. Продолжение цитаты показывает противоположное отношение Апостола к своему еврейству: «Но что для меня было преимуществом, то ради Христа я почел тщетою (дословно: ущербом, уроном, вредом). Да и все почитаю тщетою (ущербом, уроном, вредом) ради превосходства познания Христа Иисуса, Господа моего: для Него я от всего отказался, и все почитаю за сор (дословно: отбросы, остатки, сор, помёт, навоз), чтобы приобрести Христа» (Флп. 3, 7-8).

 

«а по гражданству – римлянин (Деян. 22. 25-29)» (II.2.).

 

Контекст ситуации показывает, что Апостол в данном случае всего-лишь воспользовался своим римским гражданством, а не то, чтобы он придавал ему какую-то идеологическую ценность.

 

«Среди святых, почитаемых Православной Церковью, многие прославились любовью к своему земному отечеству и преданностью ему. Русские агиографические источники восхваляют святого благоверного князя Михаила Тверского, который «положил душу свою за свое отечество», сравнивая его подвиг с мученическим подвигом святого великомученика Димитрия Солунского, «благаго отечестволюбца… рекша про отчину свою Селунь град: Господи, аще погубиши град сей, то и аз с ними погибну, аще ли спасеши и, то и аз спасен буду».» (II.2.).

 

Любовь к чему-либо под понятием «отечество», кроме конкретных людей и Христианских святынь, т. е. к чему-либо земному, противоречит Слову Божию:

И в смысле филиа: «Не знаете ли, что дружба (филиа) с миром есть вражда против Бога? Итак, кто хочет быть другом миру, тот становится врагом Богу» (Иак. 4, 4).

И в смысле агапи: «Не люби?те (агапао) мира, ни того, что в мире: кто любит (агапао) мир, в том нет любви Отчей» (1 Ин. 2, 15).

Свт. Тихон Задонский: «Великое безумие — любить создание бессмысленное и бесчувственное, которым взаимно любимы быть не можем. Вещь бесчувственная, бессмысленная, мертвая любить нас не может: и нам не подобает ее любить, но одного Бога любящего нас, и ближнего, по образу Его созданного» («Плоть и дух», гл. ХХVII «Презрение мира», «Причины, побуждающие к презрению мира»).

(Если под словом «любовь» не иметь ввиду естественное чувство привязанности (сторге), которое нравственно-нейтрально, но не является добродетелью.)

 

Но, в таком случае церковное употребление слова «отечество» не соответствует ни библейскому его употреблению, где под «отечеством» понимается также место, т. е. земля, страна происхождения.

 

Ни, тем более, в патриотическом смысле слово «отечество» в церковном его употреблении понимать нельзя. Т. е. подразумевая под ним что-либо ещё кроме конкретных людей и Христианских святынь.

 

Во всех случаях, когда в Церкви употребляется слово «отечество» относительно любви к нему и его защиты, под словом «отечество» можно понимать исключительно людей и Христианские святыни. Тогда это вопрос терминологии – сокращённое именование этих понятий словом «отечество».

 

Иначе это противоречит Слову Божию и Преданию Церкви.

 

Т. о., слова прав. Иоанна Кронштадтского «...о любви к земному отечеству: «Люби отечество земное…» (II.2.) противоречат Слову Божию, Преданию Церкви, не подтверждаются согласием отцов. Это его частное ошибочное высказывание в духе времени.

 

«Во все эпохи Церковь призывала своих чад любить земное отечество и не щадить жизни для его защиты, если ему угрожала опасность» (II.2.).

«Участвуя в управлении государством и в политических процессах, православный мирянин призван основывать свою деятельность... на любви к отечеству...» (V.3.).

«С христианской точки зрения, понятие нравственной правды в международных отношениях должно опираться на следующие основные принципы: любовь к своим ближним, своему народу и Отечеству; понимание нужд других народов...» (VIII.3.).

«Возгревание в юных сердцах устремленности к Истине, подлинного нравственного чувства, любви к ближним, к своему отечеству, его истории и культуре — должно стать задачей школы...» (XIV.3.).

 

Это просто неверно. «Во все эпохи» Церковь словами Христа призывала любить ближнего (Мф. 22, 39) и любить друг друга (Ин. 15, 17).

 

А замена этих понятий словом «отечество» не касается всех эпох, но относится лишь к локальному периоду РПЦ. Т. о., не выражает Предание Церкви, поскольку не соответствует критерию вселенскости.

 

Более того, это противоречит Слову Божию, которое призывает любить ближнего вне зависимости от его национальности, подданства или гражданства. Вспомним притчу о милосердном самарянине (Лк. 10, 29-37). Понятия «отечество» и «народ» съужают понятие «ближнего», ограничивает его критериями национальности и подданства. И т. о. происходит подмена Христианской любви, любви ради Заповеди Христовой, любовью по иным мотивам.

 

Тем более, любовь к чему бы то ни было земному (истории, культуре и другим земным составляющим понятия «отечество») противоречит Слову Божию (Иак. 4, 4), (1 Ин. 2, 15).

 

«...Православный христианин призван любить свое отечество, имеющее территориальное измерение, и своих братьев по крови, живущих по всему миру. Такая любовь является одним из способов исполнения заповеди Божией о любви к ближнему, что включает любовь к своей семье, соплеменникам и согражданам» (II.3.).

 

Вопрос: кем «призван»? Почему авторы ОСК оставили «автора» такого «призыва» анонимным? Бог к этому – не призывает. Это просто неверное утверждение ОСК. Бог призывает любить не «отечество» и не «своих братьев по крови», а ближнего (Мф. 22, 39), т. е. человека, находящегося рядом на данный момент, без различия крови, подданства или гражданства.

 

Свящ. Даниил Сысоев: «Любовь к ближним заповедана Господом и не надо ее как-то по  другому обзывать. При том, что ближний для нас тот, кто рядом вне зависимости от нации и даже от религии».

 

Свящ. Даниил Сысоев: «Я думаю, если в ОСК поправить "призван" на "имеет возможность", это будет куда точнее. А то выходит, что подавляющее большинство православных (даже и святых) не слушают этого призыва, и даже о нем не догадывается. И это не удивительно. Ведь об этом не говорит ни Писание, ни Предание Церкви».

 

«...святитель Московский Филарет говорил своей пастве: «Уклоняясь от смерти за честь веры и за свободу Отечества, ты умрешь преступником или рабом; умри за веру и Отечество – ты примешь жизнь и венец на небе» (II.2.).

 

Что свт. Филарет имел ввиду под словом «отечество»? Если только конкретных людей и Христианские святыни, тогда это вопрос терминологии, сокращённое наименование этих понятий словом «отечество».

Если что-то, кроме этого, что-либо земное, тогда Христианин не должен за это убивать и умирать.

 

«Христианский патриотизм одновременно проявляется по отношению к нации как этнической общности и как общности граждан государства...» (II.3.).

 

Введение понятия «христианский патриотизм» не основано ни на Писании, ни на Предании Церкви.

 

«Патриотизм православного христианина должен быть действенным. Он проявляется в защите отечества от неприятеля, труде на благо отчизны, заботе об устроении народной жизни, в том числе путем участия в делах государственного управления...» (II.3.).

 

Если под «христианским патриотизмом» или «патриотизмом православного христианина» подразумевать исключительно область во внешнем образе поведения Христианина, в которой он совпадает со внешним образом поведения патриота. Т. е. исключительно внешнее частичное совпадение внешнего образа поведения Христианина и патриота в плане заботы о людях, то как минимум сам термин «христианский патриотизм» – лишний, ненужный. Поскольку, зачем называть «патриотизмом» то, в чём Христианин должен руководствоваться не патриотическими, а Христианскими мотивами?!

 

«...Христианин призван сохранять и развивать национальную культуру, народное самосознание» (II.3.).

 

Вопрос: кем «призван»? Почему авторы ОСК оставили «автора» такого «призыва» анонимным? Бог к этому не призывал. Нет таких заповедей.

 

Более того. В категориях русского языка не так заметен зловещий оттенок, который эта фраза имеет на славянском языке, поскольку "нация" и "народ" - по-славянски: "язык".

 

Это явно не соответствует Преданию Церкви!

 

«Церковь должна указывать государству на недопустимость распространения убеждений или действий, ведущих к... нанесению ущерба культурно-духовной самобытности народа...» (III.6.).

 

Предание Церкви не может быть отнесено к «культурно-духовной самобытности народа», поскольку имеет вселенский масштаб.

Следовательно, «культурно-духовная самобытность народа» – это нечто, не являющееся Преданием Церкви, т. е. принадлежность не Церкви, а именно народа (языка), точнее сказать – язычество.

 

Поэтому, Церковь, напротив, должна всячески способствовать разрушению «культурно-духовной самобытности народа».

 

«Когда нация, гражданская или этническая, является полностью или по преимуществу моноконфессиональным православным сообществом, она в некотором смысле может восприниматься как единая община веры – православный народ» (II.3.).

 

В каком именно «некотором» смысле авторы ОСК делают такое утверждение – непонятно. Поскольку в прямом и буквальном смысле даже небольшой процент населения, не принадлежащего к Церкви, не позволяет отождествлять нацию с церковной общиной.

 

На практике в истории ни один народ никогда не был на 100% православным.

 

«...Тем не менее Церковь подтверждала свою традиционную роль в жизни общества и выражала готовность трудиться в общественной сфере. Так, Поместный Собор 1990 года констатировал: «На протяжении тысячелетней истории Русская Православная Церковь воспитывала верующих в духе патриотизма и миролюбия. Патриотизм проявляется в бережном отношении к историческому наследию Отечества, в деятельной гражданственности, включающей сопричастность радостям и испытаниям своего народа, в ревностном и добросовестном труде, в попечении о нравственном состоянии общества, в заботе о сохранении природы» (из Послания Собора)» (III.4.).

«Областями соработничества Церкви и государства в нынешний исторический период являются:
в) духовное, культурное, нравственное и патриотическое образование и воспитание;
д) охрана, восстановление и развитие исторического и культурного наследия, включая заботу об охране памятников истории и культуры...»
(III.8.).

 

Свой народ для Христианина – это народ Божий, Церковь Христова. А этнический народ, из которого Христианин вышел, не является для него «своим».

Это противоречит и Слову Божию, и св. отцам, которые неоднократно называют Христианина «странником» и «пришельцем». Народ, среди которого человек – странник и пришелец, по определению не является для него «своим».

 

Как Христианин может быть сопричастен радостям этнического народа (языка), из которого он вышел, которые во многом греховны и суетны?

Это противоречит повелению Бога: «Вселюсь в них и буду ходить в них; и буду их Богом, и они будут Моим народом. И потому выйдите из среды их и отделитесь, говорит Господь, и не прикасайтесь к нечистому...» (2 Кор. 6, 16-18).

 

Испытаниям этнического народа, из которого Христианин вышел, он не всегда обязан быть сопричастным.

Иначе, придётся упрекнуть Апостолов и первых Христиан, которые по повелению Бога перед разрушением Иерусалима предварительно покинули его.

 

Бережно относиться к «историческому и культурному наследию отечества» и заботиться об охране «памятников истории и культуры», если это не Христианские святыни, Христианин не обязан.

Пример святых показывает нам противоположное, которые разрушали «историческое наследие отечества» и «памятники истории и культуры» в виде идолов и капищ.

К Христианским же святыням Христианин бережно относится не ради отечества и не ради истории и культуры, а ради самой святыни.

 

Т. о., примешивание к Христианскому воспитанию, исключительно которым и должна Церковь заниматься, «патриотического» и «культурного» воспитания – это разбавление Христианства и исторический грех РПЦ.

 

«...Наши христолюбивые воины с оружием в руках охраняют Святую Церковь, охраняют государя, в священной особе коего почитают образ власти Царя Небесного, охраняют отечество, с разрушением коего неминуемо падет отечественная власть и поколеблется вера евангельская. Вот драгоценные залоги, за которые до последней капли крови должны сражаться воины, и если они на поле брани положат души свои, Церковь причисляет их к лику святых мучеников и нарицает молитвенниками пред Богом» (VIII.2.).

 

Слова св. Кирилла о мученическом статусе воинов, погибших на поле брани, не подтверждаются соборным голосом Церкви. 13-е каноническое правило свт. Василия Великого определяет их роль как достойную, но небезупречную.

 

«Отечество» же в данном случае св. Кириллом имеется ввиду не вообще, и не в патриотическом смысле, а как оплот Православной веры в контексте той исторической ситуации.

 

««Взявшие меч, мечем погибнут» (Мф. 26. 52), – в этих словах Спасителя находит обоснование идея справедливой войны...» (VIII.3.)

 

Согласно толкованию свт. Иоанна Златоуста, Господь упрекнул, даже припугнул Ап. Петра за извлечение меча. Т. е., Он порицает, а не одобряет попытку извлечения меча. Как же на этом можно строить оправдание извлечения меча (для справедливой войны)? Это прямо противоположный смысл.

 

Обоснование справедливой войны строится на других словах Писания: «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих» (Ин. 15, 13).

Т. о., справедливой для Христианина может быть только война за ближних, т. е. ради защиты и освобождения конкретных людей, в т. ч. их Православной веры, благочестия, целомудрия и за Христианские святыни.

 

«...для возвращения воинства к веками утвержденным православным традициям служения отечеству» (VIII.4.).

 

Традиции служения отечеству не являются и не могут быть «православными». Поскольку противоречат запрету Слова Божия служить чему бы то ни было и кому бы то ни было кроме Бога:

«Господа, Бога твоего, бойся, и Ему [одному] служи...» (Втор. 6, 13).

«Господу Богу твоему поклоняйся и Ему одному служи» (Мф. 4, 10).

 

Т. о., служение отечеству есть идолослужение. От которого Церковь должна предостерегать своих чад, а не призывать к нему.

 

«...Церковь призвана принимать участие в устроении человеческой жизни во всех областях, где это возможно, и объединять соответствующие усилия с представителями светской власти» (III.8.).

 

Кем призвана? Кто может к чему-либо призвать Церковь, кроме Бога?! А Бог не призывал Свою Церковь «принимать участие в устроении человеческой жизни во всех областях, где это возможно».

Церковь интересуют только те области, которые касаются Вечной Жизни и вечного спасения человека, а также милосердия и заботы о конкретных ближних.

 

Болезнь РПЦ

 

Т. о., формулировки ОСК РПЦ несут отпечаток этой болезни (патриотизма), которой РПЦ страдала долгое время. Не во всём соответствуют Преданию, т. е. тому, во что верили «повсюду, всегда, все» (прп. Викентий Лиринский).

 

И даже формально аргументация ОСК избирательна. В них приведены пара высказываний св. отцов в духе патриотизма, что вовсе не показывает согласия отцов; но умолчаны высказывания св. отцов, которые противоречат патриотизму. Которых большое количество.

Т. о., позиция ОСК в этом вопросе опирается не на согласие отцов, а следовательно, не на Предание, а на частные мнения. Соответственно, не выражает Предание.

 

Патриотические утверждения ОСК РПЦ не имеют вселенского характера, не присущи Вселенской Церкви, и не присущи Церкви изначально и во все времена, но есть лишь локальная и по времени, и территориально особенность РПЦ.

Т. е., это болезнь РПЦ.

 

Свящ. Даниил Сысоев: «Патриотизм и национализм - это болезни в церковном Теле».


Но, в истории той или иной поместной Церкви в определениях соборов не раз бывали уклонения от Предания, привнесение человеческого. Дух Святой исправлял это, в т. ч. через последующие соборы. Верю, что и ещё исправит.

 

Если поместная Церковь может даже уклониться в раскол, т. е. совсем отпасть от Церкви, с какой стати отрицать, что поместная Церковь может болеть. Патриотизм – одна из болезней РПЦ, которая проявляется даже на уровне официальных документов. И я надеюсь, что Дух Святой исцелит Русскую поместную Церковь.

 

Для сравнения: «...Националистическим идеям нет места в Антиохийской Православной Церкви. Наша Церковь – Антиохийская. Она не греческая, не ливанская, не русская, или сирийская, или палестинская. Все люди, верящие в учение Православной Церкви, являются православными, независимо от их национальности.

Любой человек, входящий в лоно Антиохийской Православной Церкви, должен оставить свою национальность перед дверью в храм. Не существует священного языка или священной страны. Существует только святая Православная Церковь, единая святая невеста Христова...» (архиеп. Павел (Салиба), Австралийский и Новозеландский).

 

Миссия

 

Патриотизм – антимиссионерская позиция и противоречит апостольскому призванию Церкви «Идите, научите все народы» (Мф. 28, 19) Т. к. создаёт препятствие для проповеди Евангелия. Делает веру неудобной для проповеди иноплеменникам.

 

Ведь, чтобы донести Слово Божие до иноплеменника, необходимо преодолеть свой патриотизм, чтобы нести чистое Слово Божие, которого жаждет человеческое сердце, для которого оно и раскрылось, без примеси земных идеологий. Чтобы не преподать человеку вместо Евангелия жалкую национальную подмену. Потому что зачем человеку, ищущему Истину, разбавленная Истина? Неужели человек отрекается от своих национальных традиций и религии, чтобы стать «русским»? Конечно, нет. Он изблюёт такую проповедь. Человек выходит из своего народа для того, чтобы стать Христианином, войти в народ Божий. А не для чего-то меньшего!

 

Т. о., перед судом миссии становится ясно видна неправда всяких добавлений к Христианству. Начиная от бытовых околоцерковных суеверий, и кончая разными околоцерковными идеологиями, такими как патриотизм. Когда нам приходится давать отчёт в своем уповании перед внешними, и, более того, проповедовать внешним, становится очевидна уязвимость и ненужность всех лишних напластований на нашу веру.

Т. о., непригодность патриотизма для миссии показывает его непригодность вообще для Христианства. Поскольку, миссия – неотъемлемое свойство Христианства.

 

Кроме того. И адресату миссии, для которого Христианство не является «этнической религией», для принятия Христианства необходимо преодолеть свой патриотизм. Например, татарин, турок или саудовский араб, принимающий Христианство, т. о. перестаёт быть патриотом, поскольку отрекается от всех составляющих своей национальной культуры, обусловленных религией. И это хорошо. Или патриоты думают иначе?

 

Более того. Не только на личном уровне, но и на уровне социальном патриотизм может помешать принятию Христианства. Т. к. национально-культурная среда народа нередко бывает враждебна и в любом случае чужда Христианству.

Простые примеры: китайский патриотизм, японский патриотизм создавал и создаёт большие препятствия в деле проповеди Христианства в этих странах. Более того, служил поводом гонений на Христиан.

 

Думаю, космополит легче может прислушаться к проповеди Христианства, чем патриот (если только это не религиозный космополитизм, такой как ислам). Поскольку, патриотизм - это тоже религия, культ служения "родине" или "отечеству". Т. е. фактически язычество.

 

Жизнь

 

Сама жизнь показывает неосновательность и несостоятельность патриотизма.

 

История показывает неосновательность патриотизма, что выражается пословицей: туземец – это предпоследний завоеватель.

Примеры:

Американские индейцы, которые вытесняли друг друга до прихода европейцев.

Американцы, которые вытеснили индейцев.

Русские (славяне), которые вытеснили финно-угров. Как сказал один мой соучастник полемики с патриотами: «наши... патриоты должны испытывать суровые угрызения совести за то, что лишили исторической родины венгров и финнов. Нехорошо получилось».

И т. д.

Т. е., отечество – ни что иное как место либо куда вытеснили тот или иной народ, либо откуда этот народ вытеснил другой народ.

Об этом прекрасно сказал свт. Григорий Богослов: «Дольние же сии отечества и породы суть только забава привременной нашей жизни и лицедейства. Ибо и отечеством именуется то, что каждый предвосхитил себе или насилием, или собственным бедствием, и где все одинаково странники и пришельцы, сколько бы мы ни играли названиями» (Слово 33).

 

А гонения на Церковь показывают несостоятельность патриотизма. Позиция Христиан в экстремальных ситуациях (в гонениях) подтверждает правду именно уранополитизма.

 

Суть патриотизма

 

Патриотизм – это забвение смысла Вавилонского проклятия. Ведь, разделение на языки – это проклятие, следствие греха. Патриотизм же культивирует это разделение на языки.

Т. о., патриотизм – это мировоззрение языческое.

 

И более того, патриотизм – это забвение того, что Вавилонское проклятие уже преодолено в День Пятидесятницы. «Егда снизшед языки слия, разделяше языки Вышний; егда же огненныя языки раздаяше, в соединение вся призва...» (кондак Пятидесятницы).

 

Культ

 

Культивируется нацией

 

Культивируется патриотизм, во-первых, со стороны нации (языка). Здесь играет роль животное чувство самосохранения нации, и, соответственно, животное выделение «своего», местечковость. И гордыня.

 

Крайнее, радикальное проявление патриотизма в отношении нации – это национализм. Который есть язычество, что видно даже из славянской этимологии слова «нация» – «язык».

 

Культивируется государством

 

Во-вторых, со стороны государства. Когда власть, вместо того, чтобы полностью подчинить интересы нации и государства воле Бога, руководствуется инстинктом самосохранения существующего порядка, существующего строя. И гордыней. Не довольствуется «кесаревым» (т. е. внешним) и чисто практическим почитанием существующей власти и соблюдением гос. законов (которое и следует из Писания, по заповеди «царя чтите» (1 Пет.2:17)), но претендует на человеческое сердце, требует служения себе.

 

Для этого в сознание народа внедряется и культивируется идеология патриотизма. Т. е., фактически культ «родины», культ «отечества».

 

Ведь, понятно, что Христианин будет ко всему относится критически, будет оценивать с небесных позиций нравственную допустимость участия в той или иной войне или государственной программе. И далеко не всегда эта оценка совпадёт с земными интересами государства. А патриотизм, будучи сугубо земной, плотской, животной идеологией, очень удобно вписывается в земные интересы нации и государства, буквально совпадает с ними. Поэтому власти стремятся воспитывать не Христиан, а патриотов; не граждан Неба, а граждан земли. Ведь, именно гражданами земли удобно управлять. И это чудовищная подмена.

 

А Христианство они стремятся использовать лишь постольку, поскольку из него можно вывести идеологическую базу для патриотизма, создавая т. о. уродливый гибрид, называемый «христианским патриотизмом». Который есть ни что иное как разбавление Христианства, попытка смешать его с человеческим, земным. Или, вернее, стремление под видом Христианства, в Христианской обёртке, протащить в умы и сердца людей земную, плотскую, животную идеологию, совпадающую с земными интересами государства.

 

И это злоупотребление со стороны государства, превышение полномочий государства, данных ему от Бога. Государство не имеет от Бога права на свою идеологию. Христиане не должны разделять или уважать идеологию государства; но лишь платить налоги («кесарево»), уважать власть и соблюдать законы (по заповеди «царя чтите» (1 Пет.2:17)). Т. е. отдавать исключительно внешнее, практическое. Не более того. Без участия сердца, без какой-либо идеологии, отличной от Слова Божия.

 

Т. о., идеология патриотизма – ни что иное как религия, своего рода государственный культ, т. е. банальное и мерзкое язычество.

Это повторение греха строительства Вавилонской башни.

Граждане земли хотят поработить граждан Неба, хотят, чтобы те вместе с ними строили град земной. Но, Христиане должны быть гражданами Неба (уранополитами), и все силы прилагать к стремлению в Небесный Град. А не отдавать свои силы и стремления обустройству земного комфорта тех, кто хочет обустроиться на земле.

 

Если государство нуждается в Христианстве для своего нормального функционирования, это не значит, будто Церковь нуждается в патриотизме или каких бы то ни было государственных идеологиях. Как и организм не нуждается в своих паразитах. Здесь только односторонняя заинтересованность.
Для Церкви достаточно чистого Христианства, Евангелия. И не приемлемы никакие иные, дополнительные идеологии.

 

Язычество

 

Люди сами создали идеологию патриотизма и возвели её в статус религии. Понятия "родина", "отечество", «земля», "Россия", "Русь" стали идолами патриотов.

Подтверждение тому – сакрализация патриотами этих понятий, придание им идеологической ценности.

 

Например, с какой стати патриоты земную родину называют "матерью", тем самым искусственно пристраивая её под покровительство 5-й Заповеди? Слово Божие не даёт оснований для этого.

Мать – конкретный человек. А «родина» – понятие абстрактное, неопределённое, многосоставное. Сравнение «родины» с матерью – некорректно и безосновательно.

Моя земная мать – это никакая не «земля», не «страна», не «Россия». Это вполне конкретная женщина. Которую я люблю и чту и помню 5-ю Заповедь.

С какой стати я должен землю, или страну, или Россию считать или называть своей «матерью»?! Это идеологическая фантазия.

Более того. Это грубейшее язычество, идолопоклонство. Поскольку, понятие "Мать-земля" (или "Земля-мать") – это культ земли, свойственный многим языческим культам.

 

Считать понятия «родина», «отечество», «земля», «Россия» и т. п. «святынями» – тоже грубейшее язычество. Святыня – это то, что отделено от мира и причастно святости Бога. Понятия же эти исключительно земные.

 

Считать их «священными» – нет оснований. Т. к. священное – это то, что посвящено Богу. И, соответственно, уже не может быть употреблено на земное употребление и обращено к земным целям. Чего нельзя сказать об этих понятиях.

 

Кстати. Христианам не подобает слова "родина" и "отечество" (если речь не идёт о Рае и Царстве Небесном) писать с большой буквы. Это имена нарицательные. Противоречит правилам русского языка. А коль это не обусловлено орфографическим мотивом, следовательно, мотив написания этих слов с заглавной буквы – идеологический.

Наделять же понятия "отечество", "родина" каким-либо идеологическим смыслом - это язычество, идолопоклонство.


Сердце человека слишком драгоценно, чтобы привязывать его к земным понятиям и идеологиям. Оно по праву должно принадлежать только Творцу.

Поэтому, патриотизм - это идеология недостойная Христианина. Это языческая, несовместимая с Христианством идеология.

 

Последовательный патриот – это язычник. Поскольку, самое «русское», самое «национальное» – это и есть язычество. Это очевидно даже из славянской этимологии слова «народ» или «нация» – «язык».

Логическое завершение патриотизма и его суть – это конкретное классическое язычество.

 

Кстати, выражение «на алтарь отечества» (в отношении, например, воинов, убитых на войне) – ни что иное как откровенное язычество и идолослужение. Христиане в своё время разрушили в Риме алтарь Отечества.

 

Кстати, у патриотов даже есть свой идол «Родины-матери» на Мамаевом кургане.


Порочная практика

 

Что патриотизм приводит к язычеству и идолослужению – это очевидно даже на примере современной порочной практики «возложения венков» к памятникам и могилам солдат, которые есть ни что иное как приношения мёртвым, культ мёртвых, и молений перед памятниками, имеющими заведомо чуждую Церкви, антихристианскую, языческую символику (например, пятиконечную звезду), и перед символом «вечного огня».

 

Понятно, что Христианин не должен бояться языческих знаков и символов и придавать им какое-то значение. Но, в данном случае стоит вспомнить аналогию с идоложертвенным, согласно учению Ап. Павла. Сами по себе языческие знаки и символы – ничто. И Христианин в частном порядке может не обращать на них внимания. Однако, в данном случае происходит нарочитое предстояние перед памятниками, в которых эти символы имеют центральное значение, на глазах народа, включая тех людей, для которых эти символы имеют значение, и тех, которые знают, что символика эта антихристианская, языческая. Т. е., это откровенный соблазн и повод к поношению Церкви. Это аналогично тому, как если бы Христианин вкушал идоложертвенное перед глазами язычника, которому известно, что Христианин это знает. Что Ап. Павел запретил (1 Кор. 10, 25-29).

 

Что касается возложения венков, то ведь очевидно, что это не просто украшение могил. Действие это иррациональное, имеющее характер церемонии. Т. е. имеет не практический, а идеологический мотив. Т. е. это религиозное, сакральное действие, служение. Но не Богу. Оно происходит вне контекста Церкви и имеет основание не в Предании Церкви. Т. о., очевидно, что в данном случае совершается религиозное действие вне Церкви и служение не Богу. Итак, очевидно, что это нарушение Заповеди о служении только Богу (Исх. 20, 2-5), (Втор. 6, 13).

И возникает вопрос: кому в дар приносятся эти венки? Очевидно, что не Богу. Поскольку дары Богу приносятся в контексте Церкви. Это приношение венков, имеющее сакральный характер, относится к усопшим. Это и имеется ввиду данной практикой. Т. е. это очевидное и откровенное приношение мёртвым, культ мёртвых. Который является классической языческой (народной) практикой и глубоко коренится в сознании в т. ч. русского народа. А ведь жертва мёртвым – это мерзость пред Богом: (Втор. 26, 14).

Фактически, это соучастие в языческом (народном) культе, который признан государством на официальном уровне, т. е. в государственном культе. Это классическое идолопоклонство.

 

Церковь не должна, не имеет права перед своим Женихом, Христом, идти на поводу государственных и народных идеологий и культов.

 

Ближе к правде – признать ошибки прошлого, чем по инерции продолжать порочную практику. Христиане почитают усопших молитвой и приношениями Богу за них, а не им.

 

Практическая непотребность патриотизма

 

У патриотов, собственно, нет повода обвинять уранополитов.

Разве речь идет о том, что не надо защищать своих ближних, женщин, детей, стариков, Христианские святыни?

 

Или патриоты полагают, что только патриотизм способен побудить человека к самопожертвованию и защите своих ближних? Мы же полагаем, что любовь по преимуществу способна на это. Так же полагает и Евангелие, в котором заповедь о самопожертвовании напрямую увязана с заповедью о любви: «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих» (Ин.15,13) (и ни слова о патриотизме).

Любви же к конкретному человеку, без привязки к национальности, культуре и проч., вполне достаточно, чтобы по Заповеди Христа отдать за него жизнь, защитить от захватчиков. Чтобы заботиться о благосостоянии не общества, а конкретных людей, составляющих это общество.
Поэтому, патриоты ошибаются, когда утверждают, что «только благодаря патриотизму ещё существуют православные народы». Когда семье человека, его друзьям, близким угрожает опасность, то именно любовь к ним (и, разумеется, ревность о вере и святынях) побуждает его направить оружие против захватчиков. Человеку для этого не нужен патриотизм.


Если человек является Христианином, то он просто в силу того, что он Христианин, пойдет защищать от захватчиков ближних, населяющих страну, т. е. женщин, детей, стариков, и святыни. Вне связи с каким-то патриотизмом как идеологией. Ему для того, чтобы исполнить свой долг защиты ближних в оборонительной войне, совсем не нужно считать или называть себя патриотом. Для этого достаточно быть Христианином. Без всяких дополнительных идеологий. Христианину просто не нужны костыли, называемые "патриотизмом", ни в качестве идеологии, ни в качестве наименования. Достаточно самого Христианства. Достаточно Заповеди Христа о любви.

 

Также и забота о благополучии людей, населяющих страну, может проистекать не только из идеологии патриотизма, но просто из Христианского отношения к конкретным людям, населяющим страну, вне всякой дополнительной идеологии. Более того, она и должна проистекать из любви и заботы ради Заповеди Христа, а не из идеологии патриотизма.

 

Итак, на практике, в том, что касается защиты своей семьи и своих ближних, а также людей, населяющих страну,  и заботы о них, уранополитизм не уступает патриотизму.

Так что, у патриотов нет повода упрекать уранополитов.

 

Т. о., причина оппозиции патриотов уранополитизму – не практика, а именно идеологическое неприятие патриотизма уранополитами, их отказ от дополнительной идеологии плюс к Христианству.

 

Идеологическая непотребность патриотизма

 

Итак. Патриотизм – идеология языческая, чуждая, несовместимая с Христианством.

 

Попытка ввести «христианский патриотизм» – это разбавление Христианства (2 Кор. 2, 17). Свящ. Даниил Сысоев назвал такую политику: "Христианство и...". Со слов Льюиса: «как только возникает "христианство и", умирает христианство». С этого начинается отступление от Христианства, когда Христианство пытаются приспособить для земли, для чего-то земного.

 

Неужели нам недостаточно только самого Христианства, чтобы исполнить перед Богом всё, что должно?!
Ведь, это можно понять из простейшей логики: Если в патриотизме содержится что-то, повеленное Богом, то значит это содержится в самом Христианстве, и чтобы это исполнить патриотизм не нужен; если же в патриотизме содержится что-то, чего Бог не повелевал, тогда это не нужно и исполнять, и тем более патриотизм не нужен.

Христианину просто не нужны костыли, называемые "патриотизмом", ни в качестве идеологии, ни в качестве наименования. Разве нам мало наименования "Христианин"? Или разве Христианство в чем-то ущербно, что его нужно чем-то дополнять?

Если патриотизм тождествен Христианству, то зачем он нужен под отдельным названием? А если не тождествен, то тем более для Христианина он не годится. Впрочем, очевидно, что не тождествен.

 

Мы должны нести чистое Слово Божие. Без примеси каких бы то ни было иных идеологий. По слову Апостола: «Мы не повреждаем (досл. с греч.: не корчемствуем, не разбавляем водой) слова Божия, как многие, но проповедуем искренно, как от Бога, пред Богом, во Христе» (2 Кор. 2, 17).

 

Единственная "идеология", которая нужна Церкви - это Евангелие, которую мудрый и боящийся Бога человек не осмелится дополнять своими идеологиями. Как сказано: «Не прибавляй к словам Его, чтобы Он не обличил тебя, и ты не оказался лжецом» (Притч. 30, 6).

 

Наличие в мире Христианства исключает допустимость каких бы то ни было иных идеологий, кроме самого Христианства.

 

Уранополитизм

 

Православный Христианин должен быть уранополитом (т. е. гражданином Неба).

 

«Уранополитизм» (термин, введённый свящ. Даниилом Сысоевым) - значит небесное гражданство.

 

«Уранополитизм – это (от греч. Uranos – небо, polis – город) учение, утверждающее главенство Божественных законов над земными, примат любви к небесному Отцу и Его небесному Царству над всеми естественными и греховными стремлениями человека. Уранополитизм утверждает, что главным родством является родство не по крови или стране происхождения, а родство во Христе. Уранополитизм утверждает, что христиане не имеют здесь вечного гражданства, но ищут будущего Царства Бога, и потому не могут ничему на Земле отдавать своего сердца. Уранополитизм утверждает, что в смертном мире христиане – странники и пришельцы, а их родина на небе» (Свящ. Даниил Сысоев).

 

«Город небесный упоминается в Писании неоднократно (Апок. 21-22, Евр. 11, 10-16; 12,22; 13,14) и потому выражение "уранополитизм" или "небесное гражданство" - просто библейское» (Свящ. Даниил Сысоев).

 

«Слово «уранополит» (ouranopolitis) встречается у многих святых отцов, в частности святитель Иоанн Златоуст употребляет его пять раз» (Диак. Георгий Максимов).

 

Уранополит - гражданин Неба. Но ведь каждый Христианин должен осознавать себя гражданином Неба, если он Христианин. Так что, уранополитизм – это органичное для Христианства понятие, составляющая Христианства. А не какая-то дополнительная идеология плюс к Христианству. Это ни что иное как просто православное Христианство без дополнительной идеологии патриотизма.

Т. е., это синоним слова «Христианство». Чтобы отличить его от интерпретации тех, кто разбавляет Христианство. Так же как появился термин «православие» для отличия от тех, кто искажает Христианство.

Можно вполне обходиться и без этого термина. Просто, он практически удобен при разговоре с патриотами, для обозначения просто православного Христианства, не обременённого дополнительной идеологией.

 

Появление этого термина – реакция на затянувшуюся болезнь Русской поместной Церкви. Чтобы очистить церковное сознание от лишней, дополнительной государственной идеологии, которая настолько въелась в сознание, что многим кажется, что так и должно быть.

 

Вывод

 

Итак, от тех, кто страдает патриотизмом, требуется метанойа (греч.), т. е. покаяние, перемена сознания.

Ведь, Господь предупредил: "Где сокровище ваше, там будет и сердце ваше" (Мф.6,21). А в Царстве Небесном никаких земных родин не будет.

 

Мы должны покаяться в патриотизме, осудить и отбросить патриотизм как шелуху, как струп, как клеща, который долгое время паразитировал на теле Церкви. Чтобы проповедовать чистое Христианство. Без всяких дополнительных идеологий.

 

-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Примечания:

1. Доклад составлен на основе материалов полемики автора с патриотами по ряду тем в интернет-сети на форуме «Слово»: http://forum-slovo.ru и др.

2. Доклад на заседании пастырского семинара прочитан не полностью, по причине большого объёма. Отцам предложено ознакомиться с докладом в письменном (электронном) виде на сайте.

3. Из публикации исключена глава "Присяга" как нуждающаяся в доработке.

----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Литература:

1) Свящ. Писание Ветхого и Нового Завета.

3) Интернет-блог (ЖЖ) свящ. Даниила Сысоева.

4) Свящ. Даниил Сысоев; «Гражданин неба».

5) Настольная книга священнослужителя; т. 6; Издание Московской Патриархии; М.; 1988.

6) Блж. Феофилакт Болгарский; Толкование на Евангелие.

7) Блж. Феофилакт Болгарский; Толкование на Апостол.

8) Творения ряда св. отцов.

9) Книга правил.

10) Основы социальной концепции Русской Православной Церкви.

11) Библейская симфония с ключём к еврейским и греческим словам.

12) Греческо-русский словарь Нового Завета; Российское Библейское общество; М., 2006.

13) И др. материалы и сайты.


Назад к списку